Просто верь мне! - Марина Зимняя

—Сережа, сынок, проходи,— уже заплетающимся языком пролепетала мама.

—Иди сюда!

Я потащил ее в комнату. Мне в руку вцепился тот самый Толик. Вероятно, водка уже стерла в его голове инстинкты самосохранения.

—А ну отстань от нее! Ты на мать руку поднять собрался?

—Я оттолкнул его. И потащил ее в комнату.

—Сережа! Сынок! Прекрати! Мне больно. Отпусти!

Я закрыл за нами дверь.

—Ты зачем к врачу пошла?

—Ни к кому я не ходила. Что ты несешь? Отцепись от меня! Мне больно!

—Я знаю, что ты просила у него деньги.

—Ничего я не просила! Я только узнать хотела, что случилось в ту ночь. Ты же мой сын. Я переживаю.

—Я говорил тебе не лезть.

—Сережа!

—Сколько он дал тебе денег?

—Ничего он мне не давал!

—Да! А поишь ты весь подъезд на свою зарплату?

—Нет у меня ни каких денег!

Я не стал дослушивать ее, открыл шкаф и начал выбрасывать из него ее тряпье. Из наволочки высыпались купюры. Я поднял на нее глаза в немом вопросе.

—Что ты смотришь на меня? А если бы тебя убили!? Я не молодею. Ты мой единственный кормилец. На кого мне еще рассчитывать в этой жизни?

—Сколько здесь было, пока ты не напоила полдома?

—Десять тысяч.

Я начал собирать деньги. Мать вцепилась в меня.

—Оставь. Что ты собираешься делать?

—Верну.

—Ты дурной совсем!? Что это за глупое благородство. Ишь, какой рыцарь выискался. Ты знаешь, сколько он за операции с простых людей дерет. Ты думаешь, он со своей зарплаты мне из кармана сумму такую выложил? Оставь, сынок! Зима впереди. У меня даже сапог приличных нет. Да и ты вон работаешь, головы не поднимая! Много заработал?

Я пересчитал деньги. Не хватало четыреста рублей.

Я взял сумку, побросал в нее свои немногочисленные пожитки и хлопнул дверью. Мать осталась скулить в комнате. Уже на выходе из подъезда я развернулся и пошел обратно.

Мать продолжала сидеть на кровати.

—Если узнаю, что ты разносишь слухи о девчонке по больнице. Я не посмотрю, что ты моя мать…

—И что ты мне сделаешь — с усмешкой спросила она.

—Мама, я тебя прошу. Не лезь в это дело. С голода ты не умрешь, но на водку ты у меня ни копейки не получишь. Если ещё раз ты к нему подойдешь с этой темой, я сюда дорогу забуду. А станут тебя откачивать твои собутыльники в следующий раз или сами будут в такой же некондиции, я не знаю. И на Настю не надейся, она сама к тебе близко не подойдет…

Деньги я дома не храню. В этом деле я больше доверяю другу. У него семья, конечно, не образцово показательная. Отец тоже бухает временами. Зато живут они, по крайней мере, в отдельной квартире. К нему я в тот вечер и направился.

Ванька открыл мне сразу. Мы оба раньше времени смотались сегодня с СТО, так что он уже был дома.

—О! А ты чего это с сумкой?

—Дай мне ключи от дачи.

—Серег, ты че там жить собираешься? Оставайся сейчас у меня, отца нет дома. Мать против не будет.

Из комнаты выглянула тетя Люда.

—Привет, Сереж! Заходи, чего ты в дверях стоишь? Ванька ужинает как раз. Давай, заходи, я и тебе погрею.

—Спасибо, теть Люд. Я на пару минут.

—Сережа, я уже разогреваю,— послышался голос тети Люды из кухни.

Всегда завидовал Ваньке белой завистью. Ну почему моя мать хотя бы на малую долю не похожа на эту женщину. У нее жизнь тоже не сахар. Ванька тот еще охламон, только пару лет как помогать ей немного начал. Отец, бывает, неделями из запоев не выходит, она вечно его в чувства приводит. Потом он работает пару месяцев, живут как люди. Через время снова повод выпить находится. И так по кругу. Сестренка у него младшая есть, двенадцать лет. И все на плечах у этой женщины. Она парикмахером работает. И все на себе тянет. Всегда улыбается. И ни разу в жизни не пожаловалась.

Я у них гость не редкий, особенно в детстве, часто у Ваньки торчал. Это сейчас все больше времени работа забирает.

Прохожу на кухню. Тетя Люда удаляется в комнату, оставив мне на столе тарелку плова и чай. Ванька садится доедать свой ужин.

—Снова бухает?

—Угу. Дай ключи.

—Серег. Ну ты же через день, другой побежишь ее проверять. Оставайся пока у нас. Отец на вахту устроился, я же тебе говорил. Его месяц не будет. Найдем тебе место. На даче такой дубак. Она же не отапливается толком. Да и добираться, как ты на нее будешь. Пятнадцать километров пешком туда — обратно не находишься.

—Я мотоцикл куплю. Дай мне, кстати, деньги.

—Ну ты дурной! Сейчас дожди зарядят. Как ты на нем ездить собираешься. Да и не жалко тебе? Ты же тратить не хотел.

—Вань.

—Ладно, сейчас принесу.

Сдается друг.

Отчитав необходимую сумму и взяв ключи от их дачного домика. Я направился Саньку Ветрову. Он давно мне свой мотоцикл предлагает. А мне и хочется, и колется. Я и правда совсем не хотел тратить скопленные деньги. Но обстоятельства меня вынуждают. Квартиру снимать не буду. Мне в ней только переночевать нужно. В общагу тоже не хочу. Там ненамного лучше, чем в коммуналке. Поживу пока у Запаловых на даче. Домик маленький и холодный, в нем только летом обитать можно. Но в прошлом году мы с Ванькой поставили там буржуйку. И находится там стало возможно не только в летний период. Наконец не буду видеть эти рожи. И дышать этим смрадом перестану.

Но сначала я верну ему деньги. Санек, не ожидавший такого счастья, на радостях отдал мне все запчасти от своего, а теперь уже моего Ижака.

—Серег! Только без обид. Я ему ума дать не смог. Все нервы мне вытрепал. Не мотоцикл, а конструктор. Зае…я, я с ним, если честно. Потому и отдаю почти даром.

—Разберусь.

—Ну, потому тебе и предлагал. Кто еще с ним возиться станет, если не ты.

* * *

Отдаю пакет с деньгами отцу скрипачки. К их двору я подъехал поздно. В доме не горело ни одного окна. Долго звонил в звонок. Собака разрывалась, всех соседей перебудила. Наконец вышел Эдуард Николаевич.

—Чего тебе еще?

—Заберите и больше ей их не давайте. А если дадите. Я об этом знать не хочу. Вы думаете, одним разом бы от нее отделались? Да она золотую жилу нащупала. Она же алкоголичка! Я как смог, рот ей закрыл. Но отвечать за нее не собираюсь. До свидания!

*Период, описываемый в книге, приходится на конец девяностых — начало двухтысячных. На данный момент идет 1999 год.