Заставь меня прекратить - Лиза Бетт

– Я не люблю ждать, – бархатистый голос Самсонова звучал негромко, но отчего-то все мои нервы натянулись как струны. Было что-то в его интонации пугающее. Так рычит тигр, когда предостерегает соперника, нечаянно зашедшего на его территорию. – Уясни это, Кристина, и впредь будь расторопнее.

Мои щеки запылали, когда Самсонов отчитал меня за опоздание. Ну подумаешь, вместо пятнадцати минут мне понадобилось двадцать пять. Это я еще быстро собралась, учитывая обстоятельства.

Молчание в салоне становилось все более давящим, и я сообразила, что от меня ждут ответа.

– Прошу прощения, – ответила спокойно, хотя внутри постепенно начинал закипать вулкан злости. Ненавижу прогибаться, но по-другому на этом месте мне просто не удержаться, а компромат я еще не раздобыла.

Давид, услышав мои слова удовлетворенно перелистнул страничку какого-то договора, а я вздохнула и стараясь засунуть подальше недовольство отвернулась к окну, но, когда Самсонов заговорил, вновь посмотрела на врага моего оцта.

– Я готов закрыть глаза на твои косяки, в ответ на дополнительные услуги с твоей стороны, – на мое колено опустила рука и мое сердце сделало сальто, когда красивой формы пальцы сжались на джинсовой ткани.

– Такого больше не повторится, – ответила похоронным тоном, давая понять, что предпочту наступить себе на горло, нежели разменяться на секс за деньги. Самсонов понял мой намек и руку убрал.

Отвернулся и продолжил листать договор, делая какие-то пометки на полях. А я сглотнула, чувствуя, как кожа горит в том месте, где он только что меня касался.

В Париж прибыли поздним вечером. Не смотря на то, что летели мы частным самолетом, перелет все же вымотал, а ожидание сводило с ума. Мне не сказали, что мы будем делать во Франции, но я уверена, испытание мне предстоит непростое. Особенно потому, что я только пару недель назад вернулась из поездки оттуда, а должна изображать дурочку, ведь для всех я Кристина Иванова, которая Париж видела максимум на картинках в журнале.

Самсонов всю дорогу пролистывал документы, делал пометки, откладывал бумаги и брался за новые, и я невольно поразилась его умению концентрироваться. Он ни разу не встал, чтобы размяться. Ни разу не отвлекся, хотя прочитал столько макулатуры, что наверняка его мозг вскипал. И эта его работоспособность просто поражала, и не будь он врагом моего отца и брата, я наверняка восхитилась бы им. Но вместо этого я весь перелет просидела у иллюминатора и смотрела вдаль.

Потом за нами в аэропорт прибыли черные внедорожники, в которые мы расселись уже привычным образом. Лаура и охрана ехали в одном, мы с Самсоновым с другом. Всю дорогу мы молчали. И мои нервы уже натянулись струнами и хотелось взвыть, но приходилось помалкивать, чтобы не провоцировать сидящего рядом мужчину.

Вопреки моим ожиданиям, разместились мы не в отеле, а в пригороде Парижа, в живописном особняке за высоким кованным забором.

Как только машины въехали на территорию, мое сердце замерло. Вид, представший перед глазами, поражал красотой и совершенством. Этот дом явно был сконструирован дизайнером, и стал его лучшей работой. В вечернем воздухе витал аромат трав и цветов, когда я покидала салон внедорожника. Глаза жадно исследовали фасад дома, подсвеченный мягкими бликами ламп. Жара в это время уже спала, поэтому я сделала глубокий вдох наслаждаясь свежестью и чистотой здешнего воздуха. Пожалуй, я не прочь задержаться тут на все три дня, а если понадобится, то дольше.

– Нравится? – когда моих ушей коснулся глубокий и рельефный будто бархат баритон, я вздрогнула, и на секунду растерялась. Не думала, что Его величество снизойдет до разговора со своей челядью, но Самсонов видимо был в хорошем настроении.

– Потрясающе, – ответила честно, и повернулась к собеседнику, чтобы на него посмотреть. И это стало моей ошибкой.

В черных глазах напротив тлел неявный, но с каждой секундой разгорающийся огонек заинтересованности. Я нравлюсь ему. Это читалось во взгляде, в тембре его голоса, в легком прищуре карих глаз. А мне это совершенно было не нужно. Симпатия врага только осложнит дело, и добавит проблем. В том числе из разряда тех, о которых я старалась не думать, потому что хранила девственность до свадьбы с моим будущим мужем, которого все еще нет на горизонте.

– Как долго мы здесь пробудем?

Самсонов повел широким плечом, и я невольно отметила какой он огромный. Как тренированный хищник, который создан чтобы перекусывать своим врагам глотки. Врагам, навроде моего отца…

– Уже хочешь домой? – насмешливо выдал и повернулся ко мне негласно давя своей аурой и пламенем в карих глазах. Подавляя ими.

А ведь действительно, мой вопрос звучал глупо. Какая разница, сколько мы здесь пробудем, ведь я работаю на него. А значит должна постоянно быть рядом, даже если он решит поехать на северный полюс. И мои желания здесь не учитываются. Значит нет смысла задавать вопросов.

– Кристина, – повелительно произнес, подчеркивая, что ждет ответа, и я закусила щеку изнутри, напоминая себе, что с Самсоновым любая ошибка может стать фатальной.

– Здесь красиво, наверняка замечательно жить тут постоянно… – понадеялась, что такая фраза сойдет за ответ, и Самсонов пристальнее на меня посмотрел, будто пытаясь почуять страх. – Домой я не хочу, как вам известно, проблема с деньгами не решена, и до тех пор, пока не решится, мне туда нельзя.

Давид шагнул ко мне ближе, чем напугал до полусмерти, и я вздрогнула, когда ощутила, как его широкая ладонь опустилась на поясницу, а вторая легла на мою шею у ее основания. Уперлась руками в его широкую грудь, чувствуя шелковую гладкость его белой рубашки под полами пиджака, и поняла, что попала в ловушку. Ни слова произнести, ни взгляда отвести я бы не смогла. Полное и безоговорочное подчинение.

– Твои финансовые проблемы могут решиться одним кивком головы, когда согласишься лечь в мою постель. Для умной девочки ты ведешь себя слишком глупо, – склонился и смял мои губы одним грубым потребительским поцелуем. И не было в нем нежности, не было притворства. Она лишь звериная похоть и порок. Такой крепкий и терпкий, что моя голова закружилась, и пришлось вцепиться в полы его пиджака, чтобы удержаться. Бездействовать было невозможно, до одури хотелось ответить на его таран тем же: грубостью и жесткостью, и я пошла на поводу у своей натуры и, крепче стиснув лацканы, вернула Самсонову его поцелуй. Напористый, удушающий, захватнический до дрожи, не просто выбивающий из колеи – вышибающий из нее к чертям. В самое пекло гребаного ада, где неимоверно жарко и нечем дышать из-за отсутствия кислорода. Точно так же, как здесь и сейчас. Самсонов отстранился. – День, максимум два. И я возьму тебя, так что смирись. И позаботься о мерах, чтобы не забеременеть.

– Я не стану с вами спать! – выпалила на эмоциях и тут же прикусила язык, но моя вспышка злости только позабавила Самсонова, что взбесило еще сильнее.

– Глупая умная девочка. Ты должна понимать, что выбора у тебя нет, – ответил с оскалом, который вполне сошел бы за насмешку. – Грубая рука уверенно скользнула выше, по моей шее к подбородку. Большой палец надавил на припухшую от поцелуя губу, и я дернулась в жесткой хватке Самсонова. – После этого траха языками, ты его сама себе не оставила…