Она будет жить с нами - Амелия Борн

Впервые в жизни я услышала, как шумит в ушах кровь. Мой столик находился в дальнем углу от входа и на ту минуту, которую Эдик потратил на то, чтобы до меня добраться, я видела весь мир вокруг, словно он вытянулся в длинный гулкий тоннель.  

- Ну, привет, Ульяша, - как сквозь вату донеслись слова мужа, так и сочащиеся превосходством. - Нагулялась? 

Спросил и замолчал, явно наслаждаясь моим замешательством. Я знала эту его ужасную привычку задать неудобный вопрос и давить ожиданием. Причем не ответить было нельзя. По крайней мере, без риска спровоцировать придирчивое угрюмое настроение. И хотя за все время нашего брака Эд и пальцем меня не тронул, все равно это его странное подавленно-мрачное состояние до чертиков пугало. Тем более, напугало сейчас. Поэтому я принялась лихорадочно искать способ, как его успокоить. 

- Я не гуляла, - понимая, что мое пребывание на вокзале наводит на вполне определенные мысли, решила озвучивать вещи, максимально приближенные к действительности. 

- Вот как? - ухмыльнулся муж.

Он опустился на соседний стул и потянулся к моему телефону. Пальцы сами собой обхватили тонкий металический корпус, но Эд без труда их разжал, лишая меня еще одной точки опоры. Очередное унижение и очередная стеклянная стена между мной и спасительной реальностью. 

- А зачем же ты тогда здесь? 

- Собиралась купить билет и уехать. Не хочу мешать твоему новому семейному счастью, - как я ни старалась, а сдержаться и не уколоть не получилось. 

Эд насупился, как призовой бык, готовый поднять на острые рога зазевавшегося тореадора.  

- Ты - моя семья, - сделав ударение на «ты» уже далеким от шуток голосом, заявил он. 

- А как же Карина? Она тогда кто? 

Я совсем не хотела развивать эту унизительную тему, особенно здесь, в окружении такого количества посторонних людей, но вопросы жгли мне язык и буквально сами срывались с него. 

- Карина теперь тоже, - очень терпеливо, с чувством, с толком, с расстановкой, так, словно я  малость умственно отсталая, пояснил Эдик. 

В горле снова встал ком размером с тунгусский метеорит. К глазам подступили слезы. Это был какой-то нескончаемый кошмар. И я не знала, как его пережить. 

- Ты сам-то себя слышишь, Эд? - почти умоляя, прошептала я, в каком-то отчаянном порыве схватив его за руку. - Что ты сделал с нами?! Я ведь так тебя любила!  

- Что значит, любила?! - Он буквально взорвался от плохо контролируемых возмущения и злости. - Я устал от твоих детских выходок! Ты что, в самом деле считала, что сможешь от меня убежать? 

Как-то враз я вдруг поняла, что не могу на него больше даже смотреть. 

- Отпусти меня, - уставившись глазами куда-то в пол, попросила едва слышно. 

- Не говори глупостей, ты моя законная жена. Твое место рядом со мной. И точка. Это понятно? 

Я молчала. 

- Понятно? - начиная сатанеть, переспросил Эд. 

Пришлось мотнуть головой. К счастью, этого хватило, чтобы муж поутих. 

- Вставай, - сказа он, поднимаясь. - Поедем домой. Карина сварила борщ. 

Меня чуть не вырвало. 

Как мы дошли до машины, припаркованной на стоянке для спецслужб, я запомнила плохо.  Сама поездка тоже прошла словно в тумане, и лишь увидев, как за окном промелькнул парк, находящийся в пяти минутах от нашей с Эдом квартиры, я вдруг пришла в себя, вырвавшись из тумана спасительного отупения. Я бы пребывала в нем и дальше, если бы не нужда прояснить еще кое-что. Вести же подобные беседы при любовнице Эда - ситуация, которая для меня была несовместима с жизнью.  

- Ты что, посадишь меня теперь под замок?  

- А нужно? - Эдик снова лучился самодовольством, видимо, предвкушая грядущее воссоединение. 

- Нет, не нужно. Но я уже плохо понимаю, что у тебя на уме. 

- Не будешь делать глупостей, продолжишь жить как привыкла, - выруливая во двор, тоном щедрого папочки обрадовал муж. 

- Значит, я и на работу смогу ходить?

- Сможешь. Но так и знай, я не в восторге. Правильнее было бы перестать заниматься ерундой. Теперь и дома забот прибавится. 

- Ты же не ждешь, что я буду обслуживать твою беременную любовницу? - понимая, что снова ступаю на хрупкую почву, спросила как можно более деловым ровным тоном. 

Хотя внутри все так и клокотало от какой-то ненормальной иступленной ярости и обиды. 

- Нет, конечно. Карина не инвалид. Она прекрасно позаботится о себе и моем сына сама. Я лишь жду, что ты не станешь накалять обстановку и совершать опрометчивых поступков. 

- Это например каких? Не рисовать в календаре крестиков, когда ты будешь уходить спать в ее постель? 

Эд въехал на подземный паркинг, остановил машину и заглушил двигатель. 

- Если у нас в постели все будет в порядке, то ходить к Карине у меня никакой нужды не будет, - вынув ключи из замка зажигания и наконец встретившись со мною взглядом, на полном серьезе выдал он. 

- Ты что, действительно рассчитываешь, что после всего случившегося я буду с тобой спать? - сдержаться и не позволить нервным ноткам прозвучать в голосе, не удалось.  

- Конечно, будешь, - не допуская и капли сомнения, чуть ли не посмеиваясь, ответил муж. 

В лифт я входила, не чувствуя под собой ног. Открывающиеся перспективы с каждой секундой становились все омерзительнее и неприглядней. Мало того, что меня удерживали насильно, так по всей видимости, еще и собирались принуждать к близости. Каждый раз, когда я думала, что ситуация хуже быть уже не может, она брала и становилась еще более ужасной.

Лифт загудел и замер, достигнув нужного этажа. С характерным звуком дверцы  плавно разъехались в стороны и я вновь оказалась на пороге того кошмара, который, казалось, уже не кончится никогда.   

Обыденность, с которой мы вошли в квартиру, и которая сквозила в каждом жесте и движении Эдика и Карины, казалась настолько уродливой, что чувство тошноты, то и дело подкатывающее к горлу, не отступало.    

Мы просто разделись в прихожей, Эд просто перекинулся парой слов с Кариной, на лице которой было выражение из разряда «ну, я же говорила!», а после, когда я метнулась в спальню, муж вошел следом за мной.  

Я застыла немой статуей, так и не дойдя до шкафа, из которого собиралась взять вещи, чтобы переодеться. Почувствовала руки мужа на своих плечах и едва сдержалась, чтобы не попытаться их с себя скинуть.   

- Умничка. Сейчас мы поужинаем, а потом ляжем спать, - сказал Эдик, целуя меня в затылок. - А завтра уже пойдешь на свою работу. И надеюсь, ты понимаешь, что это своего рода награда.     

Я машинально кивнула.   

- Понимаю.    

Сама же мысленно уговаривала себя: «Держись, Уля… тебе придется сыграть эту роль, потому что только так сможешь обрести путь к свободе».