Мой чемпион - Кэтрин Гарбера

Скотту захотелось узнать все подробности ее детства. Может, хоть это поможет ему понять, чем живет Рейн? Например, он уже знал, что у нее нет близких отношений с родителями.

— Неужели ты всегда хотела стоять за камерой?

— Да, я не люблю самой быть в центре внимания, но мне нравится руководить процессом, советовать всем, что надо делать.

— Что-то я этого не замечал.

— Наверно, я не очень требовательна к тебе. — Рейн повернулась к нему и посмотрела долгим, оценивающим взглядом.

— А мне кажется, наоборот. Ты со всеми шутишь, кроме меня. Даже Стиви со своей дурацкой татуировкой удостоился твоей шутки, я же вижу только…

— Договаривай.

— Ты словно защищаешься от меня. Со мной что-то не так?

— Все в порядке, не надо придумывать лишнее.

— Я не придумываю, а размышляю. Это не имеет отношения к деньгам, поскольку мы уже выяснили, что они достались мне не просто так.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь…

— Я тоже не понимаю, но я терпеливый человек, дорогая. И не успокоюсь, пока не раскушу тебя полностью.

— А разве ты не хотел доверить мне управление своей машиной?

— Хотел.

Рейн отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу.

— Ты уверен?

Скотт вышел из машины.

— Не спрашивай меня, иначе я передумаю.

Рейн склонила голову набок. Скотт уже знал, что этот жест означает: она обдумывает какую-то мысль. Он много раз наблюдал это ее движение на съемочной площадке и потом, когда они играли в рулетку…

— Нет, ты не передумаешь. Ты никогда не говоришь того, что не собираешься делать.

— Откуда такие выводы? — Скотту всегда казалось, что он не раскрывал перед ней свои карты.

— Я наблюдала за тобой, пока мы вели съемку.

Вот почему он принял пари Стиви. Это позволит Скотту сохранить равновесие на тернистой дороге, которая вела к Рейн. После первого дня съемки он понял, что увлекся ею, но потребовалось время, чтобы понять, что и она интересуется им.

— Правда? И сделала такой вывод?

— Да, ты очень серьезный человек.

Скотт не смог сдержать улыбки.

— Рядом с тобой, во всяком случае.

— Это намек?

— Да, мэм, это намек. С тобой не приемлю рамок приятельских отношений. Не хочу быть лишь твоим приятелем.

— Хочешь затащить меня в постель?

Она точно определила его намерение, но Скотт был достаточно тактичным человеком, чтобы вот так прямо признаться в этом.

— Это не так. Но полагаю, что, позволив тебе проехать на машине, я смогу поцеловать тебя, когда мы вернемся в отель.

— Мы уже целовались.

— Ну и что?..

— Ты хочешь повторить?

— А ты — нет?

— Я пока не решила. Ты… немного опасен.

— Я абсолютно безвреден, — ответил Скотт. Он еще никогда не встречал женщину, которую бы хотел так же сильно, как Рейн.

— Скажи это моему сердцу, — тихо пробормотала она себе под нос, скользнув за руль.

Рейн вышла из машины перед отелем, бросив ключи Скотту. Она была явно подавлена. Он разбудил в ней так много противоречивых чувств, что ее состояние было близким к панике.

Взглянув на часы, она сообразила, что у нее есть еще сорок пять минут, чтобы успокоиться и подумать о том, что вообще происходит.

— Скотт, мне нужно идти.

— Подожди, — попросил он ее.

— Я не могу.

Рейн повернулась на каблуках и пошла к отелю, понимая, что просто в панике бежит от него. Когда десять лет назад она покидала Атлантик-Сити, она пообещала себе, что больше ни от кого бегать не будет…

Рейн оглянулась. Скотт стоял у своей машины, наблюдая за ней. Что она может сказать? Надо спокойно относиться к происходящему, она справится с собой, сможет возобновить контроль над своим сердцем. А сейчас… Может, немного пофлиртовать, и он никогда не догадается, что творится в ее душе?

— Давай я отдам ключи служащему гостиницы и провожу тебя до режиссерской кабины.

Рейн кивнула и отошла в сторону, чтобы подождать его у входа. Она ненавидела ждать. Еще ребенком Рейн проводила дни, ожидая, когда ее отец закончит очередную партию в покер. Мать она редко видела — та работала на двух работах.

Скотт снова заставил ее почувствовать неуверенность в себе. Она понимала, что теряет контроль над ситуацией. Особенно когда увидела двух помощников режиссера у входа. Черт, ей придется сейчас уйти!

— Все в порядке? — спросил Скотт.

Рейн надвинула на глаза козырек бейсболки и медленно направилась к входу.

— Кажется, я видела помощников режиссера нашего шоу.

— У меня богатый опыт всяческих ухищрений, — успокоил ее Скотт и, прижав девушку к себе, прикрыл широкими плечами. Они прошли через холл и остановились в укромном месте.

— Ну, как?

— Хорошо. — Даже слишком хорошо, мрачно подумала Рейн. Мастер ухищрений!

Рейн попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.

— Что ты делаешь? — спросил Скотт.

— Пытаюсь уйти от тебя, — ответила Рейн и тут же закусила губу. Отлично. Она не собирается показывать ему свою слабость.

— Но почему?

— Мне кажется, ты забираешь у меня всю энергию, — солгала она, но потом совершила ошибку, подняв на него глаза. У него было красивое, классической формы лицо, крепкий подбородок и мужественная линия губ. Губ, прикосновение которых она так хотела почувствовать на своих губах…

Рейн потянулась к нему, потом внезапно осознала, что делает, и резко отпрянула. Возьми себя в руки, приказала себе Рейн, надо объективно оценивать ситуацию. И все же ей так хотелось поцеловать его!

К черту все ее планы! Она хотела, чтобы Скотт целовал ее, хотела, чтобы его руки обнимали ее. Обнимали по-настоящему, а не просто укрывали от любопытных глаз.

— Спасибо, что дал мне проехать на своей машине, — сказала Рейн, молясь про себя, чтобы он переключился на эту тему.

— В следующий раз возьму для нас велосипеды, чтобы мы могли проехать по каким-нибудь потрясающим тропам для велосипедистов.

Рейн вздрогнула. Она предложила поехать в заповедник, потому что там не было шансов встретить кого-нибудь из съемочной группы. Но она не уверена, что может вернуться туда, да еще на велосипеде…

— Ты издеваешься, Скотт? Я могу прокатиться у себя дома в Глендейле. Но я никогда не смогу съехать на велосипеде по горной тропе.

— Тогда придумаем что-нибудь еще. Может быть, я дам тебе проехать на «харлее».