Развлечение - Вайолетт Лайонз

— Я ведь вернулся, не так ли?

Улыбка Гейбриела заставила ее сердце сжаться.

— Посчитал, что во всем разобрался. Даже по верил в то, что родители покончили с враждой. И только через шесть месяцев я понял, что это было всего лишь вооруженное перемирие и что отец опять взялся за старое.

Резко поднявшись, он тряхнул головой и, слегка сгорбившись, засунул руки в карманы джинсов.

— Не могу в это поверить, — услышала она его бормотание.

— Во что ты не можешь поверить? Во что? — настаивала Рейчел, видя, что Гейбриел сомневается, говорить или нет. — Гейб!

Он пожал плечами, как бы отметая прочь сомнения.

— Господи, зачем я обсуждаю такие вещи с ребенком?

После всех его признаний, после радости по поводу того, что к ней относятся, как к человеку, достойному внимания, чье мнение чего-нибудь да значит, такая внезапная перемена страшно обидела ее. Рейчел почувствовала себя так, будто неожиданно наткнулась на кирпичную стену.

— Я не ребенок! — Скрыть боль, которую она испытывала, было невозможно. — И не настолько уж я незнакома с жизнью! Может, я и была совсем крохой, но помню, как чувствовала себя, когда умер мой папа, как отказывалась понять, что он никогда уже не вернется, помню, как боялась, что моя мать и все, кого я знаю…

— О Боже, прости меня!

Гейбриел, присев на подлокотник кресла, осторожно взял Рейчел за подбородок и, подняв его, заглянул ей в глаза. Заметив слезы, он воскликнул:

— Я просто не подумал! Прости меня!

Вытерев глаза тыльной стороной руки, Рейчел попыталась придать себе как можно более самоуверенный вид.

— Я действительно знаю…

— Верю, верю, — поспешил сказать он. — В конце концов ты такая серьезная, умная девица.

Ласковые пальцы с такой нежностью убрали прядь волос с лица Рейчел, что у нее защемило сердце. А глаза Гейбриела были так темны и глубоки, что, казалось, в них можно было утонуть.

Не собирается ли он поцеловать ее? Это было все, о чем она мечтала, чего хотела больше всего на свете.

— Я…

Рейчел так и не узнала, что именно Гейбриел хотел сказать или сделать, потому что в этот момент дверь резко открылась.

— Так вот где вы!

Серые глаза Лидии мгновенно оценили развернувшуюся перед ней сцену, и по тому, как нахмурились ее брови, было видно, что она ей не понравилась.

— Рейчел! Я же сказала тебе идти к себе и заняться домашними заданиями! Почему ты болтаешься здесь?..

Чтобы оправиться от шока, вызванного столь внезапным поведением матери, Рейчел понадобилось некоторое время. Гейбриел, однако, держал себя совершенно непринужденно и не торопясь убрал руку с ее щеки.

— Я… — попыталась было оправдаться Рейчел.

— Немедленно наверх!

Рейчел посмотрел на Гейбриела, ожидая от него поддержки. Но он только сочувственно улыбнулся и мотнул головой в сторону двери.

— Лучше делай, как тебе сказали. Иначе, если будешь пренебрегать домашними заданиями, тебе никогда не удастся достичь будущего, о котором мы только что говорили.

С недовольным видом Рейчел поднялась и вышла из комнаты. Но не успела дойти до лестницы, как вновь услышала доносившийся сквозь полуоткрытую дверь гостиной враждебный голос матери.

— Оставь мою дочь в покое, Гейбриел! Она девочка впечатлительная, и мне не хочется, что бы ты забивал ей голову всякой чепухой…

— Вам не о чем беспокоиться, мисс Эмис! — отрезал Гейбриел официальным тоном, который всегда использовал в разговоре с Лидией. — Какие бы дьявольские намерения по отношению к Рейчел вы мне ни приписывали, они существуют только в вашем воображении. Могу заверить вас, что смотрю на нее только как на друга, поэтому со мной она находится в полной безопасности.

Вспыхнувшие в сердце Рейчел радужные надежды, разгорячившие кровь и заставившие сердце биться быстрее, мгновенно увяли. Но как ей не хотелось быть в полной безопасности рядом с Гейбриелом! И уж меньше всего выглядеть в его глазах просто другом!..

Вздрогнув, Рейчел вернулась к настоящему и обнаружила, что сидит на краю кровати, уставившись в пространство перед собой. Если бы только все осталось в том же положении, как в тот день! Если бы она поняла, что от добра добра не ищут! Тогда, может быть, ей удалось бы действительно остаться в безопасности, как это обещал Гейбриел.

Но зарождающаяся сексуальность и женская гордость были задеты услышанными словами. Она восприняла их не как объявление окончательных намерений, а как вызов.

Так, по крайней мере, произошло потом. А в первые минуты, взбежав по лестнице и рухнув на кровать в своей спальне, Рейчел бурно разрыдалась, изо всех сил колотя кулаками подушку. Наконец, когда слез уже не осталось и дыхание начало успокаиваться, она мысленно вернулась к тому моменту, когда Гейбриел коснулся ее лица.

— Он хотел поцеловать меня! Знаю, что хотел! — воскликнула Рейчел. — И поцеловал бы, если бы мать не вошла!

А эти ужасные слова он произнес только для того, чтобы успокоить Лидию. Сам— то он думал совсем по— другому.

Рейчел почти убедила себя в этом. Но, в конце концов, думал он так или нет, не имело никакого значения. Она любила его и решила, что в один прекрасный момент Гейбриел узнает о ее чувствах. Настанет день, поклялась себе Рейчел, когда ему придется воспринять ее всерьез. И он поймет, что она уже взрослая женщина с головы до пят, и больше никогда не посчитает ее ребенком, с которым можно только дружить.

Тогда эта клятва воспринималась ею совершенно серьезно, с горечью вспомнила Рейчел, не менее серьезно, чем присяга на Библии. В результате же с того самого момента она никогда уже не чувствовала себя рядом с Гейбриелом в безопасности.