Ловушка для жены - Трейси Энн Уоррен

Кустистые белые брови мистера Мерриуэдера сошлись на переносице. Он внимательно взглянул на Джанет с таким видом, как будто только сейчас заметил ее присутствие.

Внезапно его лицо просияло, и он улыбнулся.

– Конечно, конечно, дочь Брентфордов, не так ли? Джанет, кажется? Добро пожаловать в наше поместье, кузина. Я очень рад, что вы приехали, и прошу извинить меня за отсутствие хороших манер.

Он отвесил ей учтивый поклон. Джанет встала и сделала реверанс.

– Благодарю вас, кузен, за приглашение погостить в вашем доме.

– Что касается приглашения, то, насколько я знаю, это ваша матушка отправила вас сюда. Эдит всегда была жестким прямым человеком. Я знаком с ней с юности. Уже тогда я побаивался ее. Если она что-нибудь вобьет себе в голову, то будет преследовать свою цель так же упорно, как богиня охоты Диана свою жертву. – Мистер Мерриуэдер перевел дух и спросил гостью: – Вас сослали сюда из-за какого-то скандала, не правда ли?

– Берти! – одернула Уилда мужа, бросив на него суровый взгляд.

– А что такого я сказал? – промолвил он, пожав плечами. – Она сама устроила этот скандал, и потому вопрос о нем не был для нее неожиданностью. Правда, деточка?

Джанет не сразу нашлась что ответить. Слова Берти одновременно обидели и рассмешили ее. В конце концов комичность ситуации заставила ее забыть о своем уязвленном самолюбии, и она весело рассмеялась. Впервые за последние несколько недель.

– Нет, ваш вопрос не был для меня неожиданностью, – подтвердила она.

– Вот видишь, Уилда, Джанет не возражает. Ну ладно, я пошел. Яичница стынет. Чувствуйте себя как дома, кузина Джанет. Уилда, любовь моя, увидимся сегодня за чаем.

И с этими словами мистер Мерриуэдер поспешно вышел из столовой вместе со своей тарелкой, полной еды.

– Так я ему и поверила, – фыркнув, сказала Уилда. – Он всегда уходит с головой в свои занятия и забывает то, что обещал мне.

Джанет снова села за стол, и лакей налил ей еще одну чашку чая.

– Вы привыкнете к Берти, если подольше поживете у нас, – продолжала Уилда. – Он появляется на людях только для того, чтобы поесть. Один Бог знает, почему я все еще люблю этого человека. Он или возится со своими растениями, или экспериментирует, пытаясь воссоздать их изображения.

– Вы хотите сказать, что он зарисовывает их?

– Нет, дорогая моя, Берти никудышный художник. Он пытался делать зарисовки и карандашом, и кистью, но, к его великому сожалению, у него это не вышло. И тогда он вбил себе в голову, что сможет перенести другими способами изображение существующих в реальности предметов на бумагу или какую-нибудь другую поверхность. Он постоянно говорит об этом, упоминая какие-то галоидные соединения серебра и подобные вещи, но я ничего не понимаю в этом. Насколько я знаю, Томас Уэджвуд и француз по фамилии Ньепс, если я ничего не путаю, носятся с той же идеей, что и мой муж. Надеюсь, что они не опасны для окружающих и не успели сжечь полдома, как мой Берти.

Нож, которым Джанет намазывала маслом гренок, застыл в воздухе.

– Ваш муж сжег полдома? – в ужасе спросила она. Уилда кивнула, и кружева на ее чепце затрепетали.

– Да, этот глупец, проводя опасный опыт, вышел из лаборатории и направился в библиотеку, чтобы навести какую-то справку. Когда он вернулся, вся лаборатория уже была объята пламенем. К счастью, до основания сгорело только западное крыло дома. Если бы не местные жители, которые сбежались на пожар и растянулись цепочной до самой реки, передавая из рук в руки ведра с водой, мы бы остались без крыши над головой.

– Какой ужас, – промолвила Джанет.

– Вы правы. Наш дом до сих пор ремонтируют строители. Вы слышите шум, который они создают?

И тут же до их слуха снова донесся страшный грохот, а затем послышались возбужденные мужские голоса.

Джанет, пряча усмешку, потянулась за джемом. Ей было странно, что кузина хранила олимпийское спокойствие и не реагировала на шум в доме. Может быть, она глуховата?

– Да, – ответила Джанет. – На него трудно не обратить внимания.

Уилда, допив чай, поставила фарфоровую чашку на блюдечко.

– За пять месяцев ремонта я настолько привыкла к нему, что перестала замечать стук и грохот, – заявила она и вдруг задумчиво посмотрела на гостью. – А вам, наверное, строители помешали спать, кузина? Вообще-то я просила архитектора, который руководит ремонтом, приступить к работе сегодня попозже, поскольку я знала, что вам надо хорошенько выспаться. Обычно они начинают стучать на рассвете, часов в шесть.

О Боже! Джанет застыла от ужаса. Уилда считала, что проснувшийся в половине восьмого утра человек может хорошо выспаться! Да, эта женщина слишком долго жила в сельской глуши и плохо понимала горожан, привыкших к другому образу жизни. Джанет открыла было рот, чтобы объяснить кузине ее ошибку, но, встретившись с Уилдой глазами, промолчала.

Джанет, конечно, могла предъявить кузине массу претензий и выразить ей свое неудовольствие по поводу порядков в доме, но она понимала, что, сделав это, ничего не добьется. Ее слова только обидят Уилду, но не изменят график работы строителей, которые, по существу, и были во всем виноваты.

Тем не менее Джанет следовало что-то предпринять, чтобы заставить архитектора позже приступать к работе. Она знала, что долго не выдержит, если по утрам ее будут будить в шесть часов. Необходимо было найти компромисс.

– Спасибо за заботу, – с улыбкой промолвила Джанет. – Но я бы хотела попросить вас еще об одном одолжении.

– О да, конечно, дитя мое. Чем я могу быть вам полезна?

– Не могли бы вы попросить строителей и впредь приступать к работе позже обычного? Признаться, в городе я привыкла к другому режиму дня, и, боюсь, его резкое изменение, ранний подъем по утрам негативно скажутся на состоянии моего здоровья. Мне кажется, что это вредно и для вас.

– О, подобное никогда не приходило мне в голову, – с удивлением сказала Уилда. – Вообще-то я давно привыкла рано вставать. Но если для вас это сложно, то я обещаю что-нибудь придумать. Но учтите, мы имеем дело с мужчинами, а они непредсказуемы, и с ними трудно договориться.

Джанет сразу же вспомнила Даррага О'Брайена, и, пока она намазывала джем на гренок, его образ стоял перед ее мысленным взором. Откусив кусочек, она хорошо прожевала его и проглотила.

– Да, – наконец сказала Джанет, промокнув губы салфеткой, – я отлично понимаю вас.