Лики ревности - Мари-Бернадетт Дюпюи

– В проулке, который ведет к кафе-ресторану, – тихо ответила Изора. – Я шла в пресбитерий, а через тот проулок – самая короткая дорога. Там я встретила пьяных парней…

Изора ощущала себя на скамье подсудимых перед лицом безжалостного судьи. Жером почувствовал состояние девушки и встал на ее защиту:

– Оставь ее в покое, Йоланта! Полицейский объяснил нам с Тома, что произошло. Или твой муж ничего не рассказывал?

– Нет, сообщил только, что об Изоре можно не волноваться, что она жива и здорова. Хотя, если честно, с головой у нее точно не все в порядке.

– Не будь такой злюкой, – попытался урезонить ее Жером. – Пара углекопов, твоих соотечественников, стали приставать к моей невесте, напоили ее водкой. Страшно подумать, что могло случиться. К счастью, мимо проходил инспектор Девер!

– Ну, конечно, все подстроили поляки! – ехидно заметила Йоланта. – У вас если иностранец – сразу виноват во всех грехах! Мы имеем право надрываться в шахте, но после работы – ни-ни, не вздумайте слоняться по улицам, а бегом возвращайтесь в свои бараки!

– Это действительно были поляки, – вклинилась Изора. – Ничего плохого они не сделали, просто напились. Многие мужчины выпивают…

Онорина с мрачным видом прислушивалась к разговору. Глаза у бедной женщины покраснели от слез. Она охотно выставила бы всю компанию за дверь, чтобы спокойно спланировать завтрашний день – благословенный день, когда она снова увидит свою крошку Анну. Утром, едва проснувшись, Гюстав обнял жену и прошептал ей на ушко:

– По поводу истории с арендой дома в Сен-Жиль-сюр-Ви… Устраивай, как считаешь нужным, – я согласен. Можешь взять что-то из наших сбережений, а если и Жером готов помочь деньгами, то не так дорого и выйдет. Зато наша бедная крошка Анна будет довольна, что мама рядом! Я постараюсь присоединиться к вам в воскресенье, еще до Рождества, но если не получится – точно приеду двадцать четвертого декабря. Сердце разрывается от одной мысли, что скоро ее не станет!

С одной стороны – облегчение, с другой – печаль: мыслями Онорина была далеко от своего дома в квартале От-Террас. Ей не терпелось собрать чемоданчик, заскочить за деньгами в Фонтенэ-ле-Конт, приехать в санаторий и прижать, наконец, к груди свою дорогую девочку, поцеловать ее волосики и сообщить радостную новость.

– Ой, вспомнила! – встрепенулась Изора, отвлекая хозяйку от печальных раздумий. – Это было позже, уже в Отель-де-Мин. Инспектор сказал, что следит за Станисласом Амброжи, и я вспомнила о пистолете. Подумала, что полиция следит за твоим отцом, Йоланта, потому что знает об оружии, и, как мне кажется, я решила уточнить у Девера. Вдобавок еще выпила вина. Я не понимала что делаю. Хотелось забыть все, что случилось в тот вечер…

Пьер посмотрел на сестру в надежде, что на этом с объяснениями будет покончено, тем более что рассказ Изоры выглядел вполне правдоподобно. И ошибся.

– Однако о том, что у моего отца пистолет, ты не забыла! Пистолет, который у него похитили, – снова завелась Йоланта. – И украл именно тот, кто застрелил бригадира, но из-за тебя, Изора Мийе, настоящего преступника теперь долго не поймают. Так что если в поселке еще кого-нибудь убьют, это будет твоя вина, и только твоя!

– Не преувеличивай, Йоланта, – возмутилась Онорина. – Ты переходишь все границы.

– Мама права. Угомонись, наконец! Мы должны доверять полиции, – поддержал мать Жером. – Если уж говорить начистоту, то виноват только я, и мне бы хотелось, чтобы ты перестала цепляться к Изоре.

– Ну конечно, защищай ее, дорогой зять! Мы всегда стоим горой за тех, кого любим. Тем более что вы собираетесь обручиться, – сквозь зубы процедила Йоланта. – Неважно, что возлюбленная спала в комнате у чужого мужчины – полицейского, который считает, как и многие другие в поселке, что поляки – плохие и пускай себе гниют в тюрьме. Ничего, мы к этому привыкли!

Молодую женщину словно подменили. Гнев не лишил ее природной красоты, но сейчас в лице Йоланты не осталось ничего ангельского, робкого и нежного – ничего того, что прельстило Тома Маро, когда он впервые ее увидел. В глазах появился холодный блеск, губы сжались, изогнувшись в пренебрежительной гримасе.

– Твои намеки совершенно не к месту, Йоланта, – перешел в наступление Жером.

Он явно нервничал: невестка затронула больное место.

– Я тоже так считаю, – начала раздражаться Изора. – Мне очень жаль, я раскаиваюсь в своем поступке, и я перед вами извинилась, но тебе, Йоланта, плевать. Главное – меня унизить, сделать больно. Мне понятны твои чувства, но не стоит обижать Жерома. Я объясню, почему не отказалась пить водку с теми поляками. Мне было очень-очень плохо. Тома рассказывал, у тебя умерла мать, и это большое горе. Зато отец тебя любит. Вчера мы побывали у моря, и, когда приехали вечером в поселок, ко мне вернулась надежда – крохотная, робкая надежда, которую мой отец грубо растоптал, едва я вошла во двор. Знаешь ли ты, Йоланта, каково это – когда бьют по лицу, оскорбляют? Что чувствует дочь, когда видит ненависть в глазах человека, который ее породил и вырастил? Ты ревнуешь, потому что Тома добр ко мне. И это глупо – бояться тебе нечего. Что касается инспектора Девера, единственное, что он сделал, – защитил меня от меня же самой. А теперь, я думаю, пора оставить мадам Маро в покое.

Голос Изоры звучал спокойно, плечи расправились, лицо выражало искреннее огорчение. Черные волосы, молочно-белая кожа и кукольные синие глаза в обрамлении слегка подрагивающих ресниц – она была восхитительно хороша.

– Отлично сказано, моя девочка, – поддержала ее Онорина. – Мне еще нужно приготовить рагу и перегладить белье. Йоланта, приходите с Тома вечером, когда он вернется с работы, и мы еще раз обговорим ситуацию. Может, и Станисласа к тому времени отпустят.

Йоланта сообразила: свекровь выпроваживает ее. Юный Пьер со смущенным видом встал.

– Слышишь, Пйотр? – взбеленилась полька. – Свекровь, я хочу остаться с вами. Мы теперь одна семья. Почему бы Изоре не уйти? Мы с братом тут лишние? Мы, а не эта девушка?

– Мы – одна семья, Йоланта, но твой дом по соседству, и тебе тоже наверняка есть чем заняться. – Онорина была непреклонна.

– Я уйду первой, – дернулась Изора.

Жером схватил ее за руку. Девушка вымученно улыбнулась – пришлось уступить.

– Ты нам не мешаешь, – сказал он. – Если у тебя есть время, я хотел бы кое-что обсудить. Насколько я понимаю, тебе придется вернуться домой?

– Нет, ни за что! – запротестовала Изора. – Тем более что теперь я имею полное право не возвращаться.

– Ну что ж, устраивайся поудобнее, – ядовито усмехнулась Йоланта. – Уступаю тебе место! Пойдем, Пйотр!

Брат с сестрой вышли, хлопнув дверью. Изора обрадовалась, что мучительный разговор наконец завершился.

– Мне нужно поделиться с вами новостями, – заговорщически прошептала она.

– Тогда присядь, – предложил Жером.