Заговор призраков - Елена Клемм

Их было семеро, но сразу стало ясно, что главной является дама с белыми волосами и бледным до голубизны лицом, в короне не то изо льда, не то из алмазов, закутанная в белый мех. Ее сопровождал рыцарь в черных доспехах, и шлем у него был в виде черепа птицы. Остальные господа – ошеломляюще прекрасные и в роскошных одеяниях – были с открытыми лицами. На Джеймса они смотрели с высокомерным презрением.

– Мисс Тревельян, – шепнул Мельбурн, – помогите старику преклонить колено. Придется мне на вас опереться.

– Милорд…

– И вам советую последовать моему примеру. Если поблизости находится особа, у которой на голове что-то блестит, будь то корона или суповая кастрюля, лучше пригнуться как можно ниже. Особенно если кастрюля. Велика вероятность, что скоро она полетит прямо в вас.

Но Агнесс не забавляли его шутки. Лорд Мельбурн навалился на ее плечо всем своим весом, не давая шевельнуться, не то что вскочить и броситься к Джеймсу, который еще ниже опустил голову перед правительницей зимнего царства.

– Ты Мэб, Зимняя королева. Мой отец принадлежит к твоему двору. Склоняюсь перед тобой и приветствую тебя.

– И я тебя, человек, – тихо произнесла фейри.

Агнесс напряженно ждала, когда же она заговорит, чтобы услышать ее акцент, ведь именно акцент создает смысл слов, как приправа – вкус блюда. Но речь королевы фей звучала точь-в-точь как внутренний голос Агнесс. Похоже, и зарождалась она в голове слушателей.

– Ты хочешь вернуть свою силу? За этим ты нас позвал? – продолжала Мэб все тем же ровным невозмутимым тоном.

И Джеймс, глотнув отвердевшего от холода воздуха, ответил:

– Да. Не упрекай меня за то, что я не пользовался своим даром, я знаю об этом и сам. Если не стрясать плоды с яблони, рано или поздно они упадут в соседский огород. Если держать взаперти скакуна, он выбьет дверь конюшни и вырвется на волю. Но сейчас мне нужна моя сила, чтобы победить врага.

– Нужна, но откуда ты возьмешь ее? – покачала головой фейри, и ее венец вспыхнул белым пламенем. – Возьмешь ли ее из воздуха, что люди отравили копотью труб, или из воды, опутанной их сетями, или с лугов, что содрогаются в муках, когда по ним грохочут поезда? Из земли, источенной шахтами, как старый пень червями? Много ли в ней осталось силы?

– Но вам же ее хватает.

Королева засмеялась, дивясь его дерзости. Даже стоя на коленях, он сохранял независимый тон – не молил, а торговался.

– Ты не один из нас.

– Я не был одним из вас.

– Так ты готов отказаться от служения людям и богу людей?

– Готов. Люди, которых я любил, один за другим сошли в могилу, и вот последняя из них занесла ногу над пропастью. – Он оглянулся, встретившись глазами с Агнесс. – Да и вера моя некрепка. Если я воззову к небесам, мой вопль останется неуслышанным. Никогда я не был достойным служителем Господа.

– Но думаешь, что будешь достойным меня?

– Знаю, что буду. Позови меня за собой, моя королева, и ты узнаешь, чего я стою. За свою короткую жизнь человека я охотился на исчадий больше, чем многие из твоих бессмертных вельмож.

Придворные, стоявшие поодаль, зашептались, бросая на наглеца недобрые взгляды, но по одному мановению белоснежной руки ропот стих. Королева внимательно всматривалась в Джеймса, и Агнесс наконец поняла, что же ей напоминает эта сцена. Ярмарку найма на Мартинов день, куда стекаются работники, захватывая с собой атрибуты своего труда: кровельщик – солому, пастух – клок овечьей шерсти, служанка – метлу. Вот только предлагал Джеймс не пару крепких рук, не свои умения и опыт, а нечто несоизмеримо большее…

– Правильно ли я поняла, что ты отрекаешься от своей человеческой души?

– Ты поняла правильно, – не колеблясь, сказал Джеймс.

В этот миг Агнесс словно острой сосулькой пронзило сердце: так страшно, так тоскливо сделалось! Она подалась было вперед, но лорд Мельбурн удержал ее, и правильно сделал. Рыцарь с птичьей головой был начеку и рука его лежала на рукояти меча. Он бы никому не позволил нарушить происходящее действо.

– И все это ради того, чтобы вызволить детеныша маленькой королевы? Ты уверен, что она того стоит? – спросила фейри. – Однажды я видела Викторию лицом к лицу, и встреча наша прошла плохо.

– Это потому, что вы ей не поклонились? – не удержалась Агнесс и тут же пожалела о вопросе. Воздух стал таким холодным, что следующий вздох инеем осел у нее на языке. В горле запершило от снежной крупы.

– Нет, – ответила Мэб, впервые обратив внимание на смертную деву. – Это потому, что она не поклонилась мне. У Вильгельма Завоевателя манеры были и то лучше.

Лорд Мельбурн чувствительно ущипнул Агнесс за локоть. Хотя бывший премьер, насколько ей было известно, считал Викторию венцом творенья, свои чувства он предпочел держать при себе.

– Я прошу не ради Виктории, – заговорил Джеймс. – А ради себя. Дэшвуд нанес мне смертную обиду, и я буду не я, если не отомщу за Лавинию и не отправлю его обратно в ад. Вы должны мне помочь, ибо, оскорбив меня, он оскорбил и весь волшебный народ, всех фейри.

– Вот теперь ты попросил правильно, – улыбнулась Мэб. – Что ж, я принимаю тебя, Джеймс. Я щедра к тебе, потому что давно слежу за тем, как ты охотишься… Если бы ты знал, как часто мне хотелось просто похитить тебя! Но чем дольше ожиданье, тем слаще награда. Ты еще прокатишься в моей кавалькаде.

Она шагнула к коленопреклоненному Джеймсу и положила ему на лоб ладонь, слегка сжала пальцы, вонзаясь в кожу под волосами острыми ногтями. Затем пристально посмотрела на Агнесс – и та ощутила то, что в тот миг чувствовал он. Миг острой боли сменила блаженная прохлада, наполнявшая тело силой. И он пил, пил, пил эту силу с жадностью, с которой пьет колодезную воду солдат, измученный долгим пешим переходом. Сила зимних фейри вымывала из его тела усталость, а из души – страдания и сомнения. И когда ростки, удерживавшие его за руки, рассыпались льдинками, так что он смог подняться, – Джеймс казался другим… Она не сказала бы даже – другим человеком…

– Я буду ждать тебя, – промолвила Мэб.

– Я приду.

– Конечно, придешь. Теперь ты один из нас, такой же фейри. Но запомни вот что – дорога к людям отныне закрыта для тебя. Перебежчику стреляют не только в спину. Он получает стрелу и в грудь. Не забывай об этом.

Она нежно, лаская, провела пальцем по его скуле, но из-под острого, как скол льда, ногтя заструилась кровь. Джеймс поморщился. Тихо засмеявшись, королева дохнула на кровь и смахнула багряную льдинку.

– Я ошибался на их счет, – едва слышно проговорил Мельбурн, исподволь наблюдавший за этой сценой.

– О чем вы, милорд? – спросила Агнесс, тоже вполголоса.

– О том, что фейри – темная сторона человечества. Теперь мне так уже не кажется. Нет, фейри не наша темная сторона. Они наше воображение.