Только (не) рабочие отношения - Ева Морис

Я удивленно вскинула глаза на Славу, и он кивнул.

— Хорошо. Мы подождем.

Следующий час я просидела, как на иголках, не в силах успокоиться несмотря на все усилия Славы. Чтобы я не полезла гуглить и не начиталась ужасов, он даже забрал мой телефон, сказав, что сам ответит на все.

— А мне не должны были сделать переливание чистой крови, или, не знаю, дать какие-нибудь таблетки, чтобы убрать все последствия?

— Видимо, посчитали, что этого не требуется, — ответил Слава уже на сотый вопрос, оставаясь спокойным. — Воробушек, надо было тебе ночью палец уколоть, и ничего не говорить. Сядь, пожалуйста, рядом, осталось подождать буквально пару минут.

Горько вздохнув, я подошла к Славе, который тут же приобнял меня, посадив себе под бок.

— Давай лучше поговорим о новогодних каникулах? — повернулся он ко мне. — Что можно посмотреть в твоем родном городке, когда мы поедем навестить твоих родителей?

— А мы поедем? — уточнила я, а сама начала вспоминать, убрала ли я свои детские вещи из комнаты, или Слава получит возможность увидеть моего любимого плюшевого мишку и сможет посмотреть дневники и тетради…

Глупый страх, конечно, но я совсем не хотела, чтобы он увидел глупую двойку за контрольную по алгебре…

— Обязательно поедем, — кивнул он, даже не подозревая о моих мыслях. — А вот и результаты.

Вздрогнув, я повернула голову, глядя на подошедшую женщину-врача, держащую в руках лист бумаги.

— Пройдем в кабинет? — уточнила она, и Слава тут же начал подниматься.

— А можете сразу сказать, я теперь наркоман? — спросила я, внутренне сжимаясь в ожидании ответа, но женщина неожиданно улыбнулась.

— Нет, Анна Сергеевна. Как я и думала, ваше состояние сейчас — это реакция на стресс, не более. Просто переволновались, неудивительно.

Я с облегчением выдохнула.

— Значит, можно ехать домой?

— Не совсем, — покачала она головой. — Отвечай на вопросы, вы сказали, что не беременны.

— И?.. — холодея, поторопила я.

— И вы ошиблись. Поздравляю.

Я села там же, где и стояла. Хорошо хоть далеко от дивана не отошла…

Перед глазами все поплыло, а воздуха перестало хватать.

— Анюта, воробушек, тебе плохо?

Слава сел прямо передо мной, обхватывая мое лицо руками и обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Плохо? Ты разве не слышал? Я… у меня… у тебя… — я сглотнула, испуганно глядя на него. — Что теперь? Я же не готова? Я же не… Я же не мама, я даже о себе позаботиться не могу, глупости делаю. Тебя подставляю…

Лицо Славы вдруг смазалось, а по моим щекам потекли горячие горькие слезы.

Что, если он посчитает, что я все между нами испортила, что если…

— Глупый маленький воробушек, — прошептал вдруг Слава, подхватывая меня на руки и прижимая к себе.

Моих мокрых соленых щек коснулись его горячие мягкие губы, а меня будто прорвало. Слезы полились градом.

Глупая… глупая, потому что позволила этому случиться? И теперь все, да? Ни Славы, ни его объятий, ни глупой работы, ни будущего…

Права была мама, права Альбина, что я могу? Зачем поехала в столицу, если…

— Давайте, мы к вам завтра приедем. Сейчас не подходящее время для разговора, — не выпуская меня из рук, со вздохом произнес Слава. — Если есть рекомендации, киньте на почту, она в базе указана.

— Да-да, конечно. Постарайтесь обойтись без успокоительных, они могут навредить, — кивнула женщина. — Я все улажу, Ярослав Львович.

Кивнув, он, не выпуская меня из рук, направился вниз.

Я прятала лицо на его груди от встречных любопытствующих лиц, и все никак не могла успокоиться и взять себя в руки.

Новость, которая должна была стать самой чудесной в моей жизни, пришла слишком рано и теперь…

— Оденься, воробушек, тебе нельзя мерзнуть, — шепнул Слава, опуская меня на пол и протягивая зимнее пальто, выданное гардеробщицей.

Вытирая слезы, я просунула руки в рукава, и стоило мне застегнуться, как Слава снова подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе, и отправился к машине.

Привычное тепло салона, кресло, на котором Слава уже успел включить обогрев… Он пристегнул меня, на секунду задержавшись, чтобы стереть слезы с моей щеки, а я сглотнула, отводя взгляд от его грустных серых глаз, и обняла себя руками.

Это конец…

Вздохнув, Слава осторожно поцеловал меня в щеку и, закрыв дверь, направился к водительскому сидению.

Тишина убивала.

Я не представляла, что сказать, а Слава, сжав губы, не отрывал взгляда от дороги.

— Это все, да? — спросила я глухо, когда поток слез наконец иссяк, а внутри поселилась пустота.

Теперь я смогу с ним поговорить, теперь выдержу правду. Правду, которую мне всегда пытались донести мама с Алей. Правду, почему стоит заводить отношения только после брака… Мужчинам не нужны дети, только женщинам.

Слава повернулся моментально.

Оглядел меня, нахмурившись, и, вновь повернувшись к дороге, свернул на обочину.

Я прерывисто вздохнула, сжимая добела руки и глядя, как Слава паркуется, а после медленно поворачивается ко мне.

— Воробушек, — медленно начал он, но, нахмурившись, прервался. — Нет, так не пойдет.

Резко отодвинув сидение, он отстегнул ремень безопасности и в одно движение притащил меня к себе на колени.

— Так определенно лучше, — хмыкнул он, обнимая меня и глядя в мои широко раскрытые от удивления глаза. — А теперь скажи мне, воробушек, о чем ты сейчас подумала?

Его пальцы нежно коснулись моей щеки, а мне вновь захотелось плакать. Но серые глаза внимательно и требовательно глядели на меня, потому, опустив голову, я, запинаясь, начала отвечать:

— Ты… ты не рад… Я все испортила, опять… Нет, я понимаю, почему ты… Но я…

Прерывая мой сумбурный поток слов, подбородка коснулись теплые пальцы, вынуждая поднять голову и посмотреть в самые прекрасные и родные глаза.

— Я тебя люблю, Анюта, — вдруг серьезно произнес Слава.

Я сглотнула, попытавшись отвести взгляд, но Слава нежно провел пальцем по щеке, привлекая мое внимание.

— Мой пугливый воробушек, я очень сильно тебя люблю, — повторил он серьезно и улыбнулся. — И я должен кое в чем признаться. Когда ты попросила тебя не забирать, потому что задержишься, я удивился. Но как только освободился и убедился, что твой телефон не отвечает, я подъехал в офис и не нашел тебя. Личные вещи исчезли, а на твоем рабочем столе я обнаружил записку для нового секретаря. Буквально пара звонков, и я уже знал, что ты подала заявление на увольнение, и что причина этого — мой отец. Как думаешь, какой была моя первая реакция?