Сладкая иллюзия - Хизер Сноу

– Но я не хочу, чтобы между мною и моей женой стояло убийство, – произнес Дерик. – Поэтому я предоставил бы ей выбор, и она выбрала бы для тебя жизнь. – Дерик закрыл тайник и опустил ногу. – Тебя бы передали суду. Репутация твоей семьи – репутация Эммы – оказалась бы вывалянной в грязи. – Дерик медленно крутил в пальцах пузырек. – Конечно, у нее есть я, но ты знаешь, как горько и мучительно она переживала бы случившееся.

Уоллингфорд закрыл лицо дрожащими руками.

– Или можешь принять это, – Дерик показал Джорджу прозрачный пузырек, который держал в пальцах. – Действует быстро. Хотя ты и не заслужил такой легкой смерти.

Из горла Уоллингфорда вырвались тихие рыдания. Дерик подошел к нему и поставил пузырек на стол.

– Выбор за тобой, Джордж, – произнес он, когда стекло тихонько звякнуло о поверхность стола. – Я в любом случае останусь здесь с Эммой. Но если ты действительно любишь сестру, ты знаешь, что делать.

Виконт развернулся и направился к двери. То, что он оставил предателя жить, тоже было в его карьере впервые.

Когда он распахнул дверь, чтобы, перешагнув порог, оставить прошлое позади и начать новую жизнь с Эммой, за его спиной раздался шепот:

– Позаботься о ней, Эйвлин.

Дерик остановился на мгновение и, не поворачивая головы, произнес:

– Это я и намереваюсь сделать.

Сознание не возвращалось к Эмме постепенно, как это бывало обычно. Оно обрушилось на нее неожиданно, отчего в голове запульсировала боль, а глаза обожгло словно огнем от показавшегося слишком ярким света.

Эмма чувствовала себя так, будто ее переехал экипаж, или ударили молотком по голове, или… подстрелили.

Воспоминания нахлынули на нее мощной волной.

– Дерик! – в ужасе выдохнула она, протягивая руки в пустоту.

– Шшш, я здесь.

Голос доносился с левой стороны, и Эмма повернула голову на звук. Теплая ладонь любимого накрыла ее руку, и Эмма крепко ее сжала. С минуту она видела трех Дериков, трех темных ангелов, окруженных тусклым сиянием. Но она отчаянно заморгала – и вместо трех появился один. Единственный красавец мужчина с безупречными чертами лица, сидящий возле ее постели в полутемной комнате. Эмма огляделась по сторонам и заметила знакомую мебель. Как она сюда попала?

В тусклом свете ночника на нее неотрывно глядели изумрудные глаза Дерика, на лице которого отражалось беспокойство. Эмма попыталась заговорить, но ее язык оказался сухим, точно известняковая пыль, и словно бы увеличился в несколько раз. Она подняла руку, чтобы унять ужасную боль в голове и поморщилась, когда ее пальцы коснулись прикрывающей рану повязки. Все ее тело болело, но зато она была жива. Должно быть, ее расчеты оказались верными.

Эмма втянула носом воздух.

– Джордж! – прохрипела она. – Где мой брат? – Как она могла позабыть о нем? Ее сознание напоминало патоку, замедляя работу мысли.

Дерик крепче сжал руку любимой.

– Он… заперт в своей комнате.

– Но с ним все в порядке?

– Было в порядке, когда я видел его в последний раз, – ответил Дерик.

Эмму охватила беспокойство. Она знала, что за такими короткими ответами любимого могло крыться все, что угодно. Эмма попыталась сесть, но от резкого движения голова закружилась, желудок болезненно сжался, а к горлу подступила тошнота. Девушка жалобно застонала.

– Когда именно ты его видел? – не унималась она, хотя слова давались ей с огромным трудом.

– Успокойся, любовь моя. – Дерик легонько нажал Эмме на грудь в попытке уложить обратно на подушки. – Доктор сказал, что еще некоторое время ты будешь очень слаба. Так что отдохни.

Однако Эмма не желала ничего слушать.

– Когда?

Дерик глубоко вздохнул.

– Около часа назад. Я заходил, чтобы задать кое-какие вопросы.

Эмма прерывисто ловила ртом воздух, борясь с тошнотой, вызванной резкой сменой положения. Но тошнота лишь усилилась, когда Дерик поведал ей о том, что Джордж признался в убийстве не только Фарнзуэрта, но и леди Скарсдейл и бедной Молли Симмз. Слезы заструились по ее щекам, когда она представила всю ту боль, что причинил другим людям Джордж.

И все же, несмотря ни на что, он был ее братом.

– Я должна его увидеть.

Дерик кивнул, как если бы ожидал чего-то подобного. Он осторожно обхватил Эмму за плечи и помог ей сесть.

– Спасибо, – прошептала она.

Они не разговаривали, когда Дерик помог ей миновать коридор и спуститься по лестнице к комнате брата. Несмотря на помощь Дерика, Эмме потребовались все ее силы, чтобы проделать такой путь, так что на разговоры их просто не осталось.

В любом случае им это было не нужно. Эмма чувствовала возрастающее напряжение и беспокойство Дерика по мере того, как они приближались к комнате Джорджа. Она и сама нервничала так, что ее била мелкая дрожь.

Что она скажет брату? Что она поняла? Нет, она не могла понять. Что простила его? Да, хотя и была уверена, что еще не знает о нем всего. Эмма даже не представляла, что с ними будет дальше и какие еще ужасные поступки припасены в багаже Джорджа, правда о которых наверняка откроется на суде. Вероятно, ее жизнь изменится безвозвратно. Но сейчас Эмма не могла об этом думать. Единственное, что она действительно хотела сказать брату, это то, что любит его.

У двери комнаты Джорджа стояли Перкинс и Джон Кушман. При виде леди Уоллингфорд верные слуги заметно побледнели, и она машинально коснулась рукой повязки на голове. Должно быть, выглядит она ужасно. Эмма даже попыталась улыбнуться. Но улыбка тотчас же померкла. Знают ли слуги о том, что натворил Джордж?

Эмма взглянула на Дерика. Его лицо было серьезным и непроницаемым, однако глаза говорили, что он сделает для нее все, что потребуется. Эмма взяла его за руку и крепко пожала, благодаря за все. Теперь ей было совершенно безразлично, что подумают слуги. Дерик был ее поддержкой, ее силой, и она в нем нуждалась. Эмма подняла руку и трижды стукнула в дверь.

Ее сердце забилось сильнее, когда Джордж не ответил.

– Может, он заснул?

Дерик не ответил. Лишь крепко сжал ее руку и открыл дверь.

Затухающий огонь камина с трудом освещал помещение. Эмма огляделась в поисках брата и увидела его лежащим на кровати. Как она и ожидала. И все же в комнате царила такая зловещая тишина, что по коже Эммы забегали мурашки. С помощью Дерика она поспешила к брату, хотя уже знала, что он мертв.

Его лицо, которое было напряженным всю его жизнь – из-за того, что не оправдал ожиданий отца, из-за несчастного случая и из-за необходимости скрывать свою деятельность, – теперь разгладилось. Джордж выглядел… безмятежным. В последний раз Эмма видела его таким при жизни матери. Возможно, он не заслуживал покоя после всего, что сделал, но Эмма желала ему именно этой участи, в какой бы мир он ни отправился.