Пальцем в небо - Маргарита Ардо

С улицы, из-за светлых занавесок доносились солнечные латинские ритмы. Самый главный человек на свете сказал «Агу» и потянул в рот крупный розовый опал, венчающий моё колье. От макушки моего счастья пахло молоком и радостью, и не было ничего на свете красивее нежных-нежных, пронизанных светом смугленьких розовых щёчек, чистого, высокого лобика, розовых губок, так легко складывающихся в улыбку, и так искренне взлетающих вверх от удивления бровок. Мы уже поспали и покушали, и потому я поцеловала крупную ручку, аккуратно забрала «не игрушку» и спросила:

— Пойдём к папе, китёнок?

Паблито обратил на меня свои большие, лучистые, карие глазки с длинными, завивающимися ресничками на зависть мисс Вселенным, расцвёл в улыбке на все свои четыре жемчужные зубика и ответил:

— Аву-ву, — а затем ткнул в сторону музыки пальчиком, как американский президент избирателям.

— Конечно, ты — самый главный, — улыбнулась я. — Как наш папа.

И мы пошли: я в белом обольстительном платье с умопомрачительным декольте и шнуровкой на спине, на десятисантиметровых каблуках невероятно эротичных босоножек с лентой, крест-накрест обвивающей голени, — всё, как Джек любит, и Паблито в крошечных джинсиках, стильной маечке, как и подобает шестимесячному мачо с каштановыми кудряшками. Он тяжелеет с каждым днём, уже семь килограммов, так что можно не качать руки в спортзале, как наш папа!

* * *

Если вы живёте в Пуэрто-Рико, то знаете, что день без праздника прошёл насмарку. Если в календаре не предусмотрено, жители карибского острова сами придумают повод: шестидневный карнавал с рогатыми масками «вехигантес», начало лета, конец лета, джаз-фестиваль, гастрономический фестиваль, день Цирка, день Девы Марии и так далее. Нужен праздник? Прилетайте в Сан-Хуан, получите, распишитесь. Ни один турист ни в одну неделю года не прогадает.

Но сегодня праздник был особый: раз уж свадьбу мы «зажали», то годовщину решили отметить с размахом. Хотя у президента Латиноамериканской группы компаний Оле-Ола Джакобо Мария Изандро Рендальеза иначе, как с размахом, и не бывает. Уж я-то знаю! Если рычит, то крыша поднимается, если доволен, весь офис танцует. Возможно, поэтому за год под руководством моего корсара группа Латинской Америки вышла на первое место по продажам в мире. И бонусы все наши, и все революционные проекты из штаб-квартиры всегда нам первым присылают. Я вроде бы и не работаю, но в курсе всего, чем занимается мой любимый — у «антикризисной» жены декрета не бывает. И я этому очень рада!

По коридору нашего особняка мимо меня пробежала стайка разновозрастных ребятишек. Хотите сотню племянников, троюродных-четвероюродных, крестников и их случайных друзей? Выходите замуж за горячего латиноса.

Семилетний Энрике в одних плавках остановился, переводя дух, и выпалил по-испански:

— Сандрита, тебя искала красивая чикита из России, та, что с рыжим приехала! Спрашивала-спрашивала, я еле разобрал! Она на террасе была, с бабушкой Хуанитой и американскими сеньорами.

— Спасибо, малыш, — я чмокнула его влажную макушку.

И мы с Паблито, сидящем на моём бедре, как властелин Вселенной, пошли к террасе через холл. В прохладе толстых стен, построенных испанским конкистадором, царила идиллия: на диванчиках сидели мой папа со своей женой, и моя мама рядышком, блаженная, как ангел. А напротив неё мама Марисоль — наша общая с Джеком; три её кузины, дородные и весёлые мамиты^[41], размером побольше своих загорелых мужей и четыре друга семьи.