Победитель получает все - Дженнифер Доусон

Кивнув в знак приветствия, она произнесла сухим деловым тоном:

– Итак, джентльмены, давайте поговорим начистоту. Откройте ваши карты.

Отец улыбнулся, его лицо смягчилось:

– Узнаю мою девочку.

Сесили вздернула подбородок:

– Я ничья девочка.

Только один Шейн имел право считать ее своей и называть малышкой.

Майлз наклонился вперед, копируя ее позу, как опытный переговорщик, и источая всем своим видом благожелательность.

– Сесили, нам самим очень жаль, что все так вышло, но, поверь, мы на твоей стороне.

Она встретила его взгляд, не дрогнув и не отведя свой в сторону. Сесили, как и он, прекрасно разбиралась в психологии переговоров:

– Не надо относиться ко мне покровительственно. Выкладывайте вашу мерзкую схему шантажа, чтобы можно было начать обсуждать условия.

Майлз притворно вздохнул:

– Никакого шантажа не было бы вовсе, если бы ты держала в тайне свои отношения с Шейном Донованом.

– А также вовремя отвечала на наши звонки, – ледяным тоном произнес Натаниэл Райли.

Сесили пожала плечами:

– Я была занята.

Майлз накрыл ладонью ее руку:

– Конечно, я понимаю, наш брак нельзя назвать браком по любви, и охотно допускаю, что в будущем могут возникать ситуации, когда одному из нас надо будет с пониманием отнестись к личным слабостям другого. Со временем мы научимся понимать друг друга, благоразумие мне не чуждо. Я не против любовных связей, но по очевидным причинам выставлять их напоказ лучше не стоит.

Голос Майлза вдруг упал до шепота, как будто кабинет был нашпигован спрятанными микрофонами:

– Ты привела его к себе домой.

Как они узнали об этом? Впрочем, какая разница! Теперь это не имело никакого значения.

Она взглянула на отца. У него был утомленный вид. Надежда и смутное чувство нежности внезапно побудили Сесили дать ему возможность искупить свою вину перед ней, как дочерью.

– Неужели тебе на самом деле нравится слушать, как твоя дочь и ее жених обсуждают ее внебрачные связи?

Натаниэл Райли переплел пальцы рук и нахмурился:

– Ты ведь сама согласилась, и это соглашение тебя устроило.

Последняя надежда умерла, отозвавшись в сердце тупой ноющей болью.

– Ты прав, отец, никто меня не принуждал.

Было бы крайне глупо это отрицать. Теперь приходилось расхлебывать ту кашу, которую она сама же заварила.

– Похоже, мои отношения с Шейном Донованом никого не волнуют, не так ли?

– Нисколько, – откровенно признался Натаниэл Райли. – Если хочешь, можешь продолжать и дальше, только держи их в тайне.

Сесили презрительно и горько рассмеялась:

– Он ведь не простачок, такие игры ему не нужны. Итак, говорите ваши условия. На что я должна согласиться, чтобы вы оставили Шейна в покое?

– Ничего такого особенного, – как-то весело отозвался Майлз. – Наше соглашение по-прежнему в силе. Мы продолжаем поддерживать твою предвыборную кампанию до тех пор, пока ты хорошо играешь роль верной своему долгу жены.

Как хорошо ей это было знакомо! Слушать это было невыносимо скучно и утомительно. Сколько раз она сидела на подобных деловых встречах и совещаниях – не перечесть. Хотя раньше эти совещания никогда не касались ни ее, ни ее личных дел, но их тональность какой была, такой и осталась. Бесконечные переговоры, закулисные сделки, обмен информацией с целью извлечь выгоду или заручиться молчанием.

Все, больше никогда! Наплевать! Пора положить этому конец.

С нее достаточно. Как же ей все это надоело! Так жить она больше не может и не хочет. Может быть, ей этого никогда и не хотелось. Ей больше нравилось держаться в тени, находиться за кулисами событий и, образно говоря, передвигать фигуры, как в шахматах, до тех пор, пока не удастся нащупать правильную стратегию.

Действовать по указке отца или Майлза Сесили больше не хотела, и главное – быть зависимой от них.

Вкрадчивым, мягким голосом она спросила:

– А если я откажусь от своего намерения участвовать в выборах?

Взгляд отца стал еще острее и пронзительнее, но почти сразу он перевел его на Майлза. Тот молча кивнул.

– Это было бы очень хорошо.

Сесили вдруг осенило, внутри как будто вспыхнул свет, осветивший многое.

– Значит, это было всего лишь вашим «козырем в кармане», для того чтобы я согласилась на ваш план, не так ли?

Майлз скрестил руки на груди, принимая величественный, почти королевский вид:

– Конечно, мы поддерживали твое намерение участвовать в выборах, но это была слишком амбициозная цель.

Они не верили в нее – никогда, ни секунды. Две недели назад столь откровенное признание стало бы для нее ножом, воткнутым в сердце. Но хотя ей было ужасно больно и обидно, это уже не могло сломить ее. А ведь смогло бы прежде, ведь она тоже не верила в себя!

Но не теперь, когда в нее верил Шейн. Нет, она ни за что не подведет его!

– А какова же ваша настоящая цель?

– Ты же знаешь, что благодаря деньгам моей семьи и усилиям крупного бизнеса у меня появилась возможность собрать достаточно средств для предвыборной кампании. Я потратил несколько лет, чтобы приобрести внутри нашей партии и среди лоббистов необходимый вес и положение. Поддержка твоего отца существенно усиливает мое положение. Благодаря нашему браку и поддержке твоего отца на следующих выборах я выдвину свою кандидатуру на должность губернатора штата. – На губах Майлза расплылась самодовольная выжидательная улыбка, как будто Сесили, узнав о его планах, должна была разделить с ним его радость.

Лицо отца тоже сияло от возбуждения, таким радостным она его давно не видела.

– Это не пустые слова, Сесили. Более того, он на этом не остановится, в перспективе мы рассчитываем на Овальный кабинет в Белом доме.

Заветная мечта любого политика, но для отца, увы, она была недостижима, и он сам понимал это.

Майлза буквально распирало от удовольствия. Он напыжился и с торжествующим видом опустился в кресло.

Сесили перевела взгляд сперва на одного, потом на другого и обратно:

– А-а, наконец я поняла, речь идет о власти. Вот оно что!

– О Белом доме, – уточнил Натаниэл Райли.

Сесили фыркнула, и оба политических мужа тут же насторожились.

– Джентльмены, неужели вы забыли, чем кончились попытки ряда губернаторов Иллинойса? Вы метите в президенты, а попадете, как мне кажется, за решетку.

Майлз побагровел:

– Денег у меня и так достаточно.