Вероника - Алина Знаменская

Лариса уже заканчивала работу над новым рекламным проспектом, когда дверь ее кабинета распахнулась и на пороге возник Сухарев собственной персоной. Лариса взвизгнула и развернулась от компьютера на 180 градусов. Она жадно окинула его взглядом — загорелые лицо, шея, руки так сильно контрастировали с белым дизайном офиса, что моментально возникла ассоциация с ковбоями и чем-то диким. Лариса подпрыгнула и заверещала:

— Вот сюрприз так сюрприз!

Сухарев не одобрил ее бурной реакции, но Лариса поспешила его успокоить:

— В офисе никого нет, только охрана и я. Тружусь аки пчелка! Надо же! Ты первый раз приехал за мной в офис! Случилось чудо?

Сухарев только бровью повел. Вообще выглядел Сухарев немного странно. Так выглядят мужчины, когда волнуются перед важным разговором. У Ларисы закружилась голова от предчувствий. Она хотела прочитать по глазам, о чем пойдет речь, но Сухарев избегал смотреть ей в лицо. Он все озирался кругом, словно искал что-то или кого-то.

— Я, собственно, мечтал застать вашу Мадам…

— Зачем она тебе понадобилась? — скривилась Лариса. — Соскучился?

— Она очень хотела приобрести мою базу… Так вот, пусть берет.

— Ты что? — вытаращилась Лариса. — Ты согласен работать под ее руководством? Ведь она может захотеть и сменить администратора…

— Я решил уехать оттуда.

Вот оно! Лариса ликовала. Наконец-то! Ему надоело сидеть безвылазно в этой глуши. Он решил… Не кроется ли за этим серьезное предложение?

У Ларисы подкосились колени.

— Значит.., ты решился, милый? — Она села на диван, не ручаясь за себя.

Если он сейчас начнет делать ей предложение, она вполне может грохнуться в обморок. Столько ждать и дождаться!

— Да, решил, что хватит. Пора возвращаться.

Лариса едва сдерживала ликование. Она знала, что этот день настанет! Теперь он будет рядом. Всегда.

— Кстати, ты знаешь, я как-то звонила тебе ночью, что-то не спалось. И напала на эту мымру. У меня даже мелькнула мысль.., уж не соблазнила ли она тебя?

— Я одолжил ей свой телефон.

— Я так и подумала. — Лариса прижалась к Егору и заглянула ему в глаза снизу вверх. — Мы сегодня сходим куда-нибудь?

— Да, но… Я хотел уже сегодня встретиться с вашей Мироновой и решить вопрос.

— О! Боюсь, ей сейчас не до тебя, милый. Тут такое творится! — Лариса включила чайник и достала из шкафа банку с кофе и печенье. Как удачно она сегодня задержалась на работе. Как чувствовала!

— Так что же творится? — переспросил Сухарев.

— Сегодня приходил ее бывший хахаль…

— Кто?

— Ну, бывший совладелец «Арго». Какая тут была разборка! Я случайно оказалась в кабинете Риты и все слышала.

Лариса насыпала в чашки кофе и залила кипятком.

— Наша Мадам замешана в такой афере.., нарочно не придумаешь! Она, как я поняла, украла у этого дядьки ребенка! Кто бы до этого додумался! А теперь он выкрал ребенка назад. А она успела к ребенку привязаться, у нее ведь своих нет, и предлагает ему любые деньги, лишь бы он разрешил ей видеться с ребенком.

Ну, смех!

— Где они сейчас? — спросил Сухарев будто между прочим, листая журнал.

— Где? Кажется, в больницу поехали. У нее мать под машину попала…

Сухарев вскочил, журнал выпал и звучно шлепнулся. Лариса вздрогнула.

— Ты куда? — удивилась Лариса. — А кофе?

— В другой раз! — крикнул Сухарев уже из коридора.

* * *

— Может, мне подняться с тобой?

Николай смотрел, как Вера неподчиняющимися руками пытается закрепить на руле блокиратор. На его слова она только отчаянно закрутила головой. Больше всего ей сейчас хотелось остаться одной, залезть под — одеяло и забыться сном. То, что она увидела в больнице, было ужасно и стояло перед глазами: мать под двумя капельницами, вся в трубках. И все это по ее вине!

Она увезла мать в Москву, и в первую же неделю с той случилось несчастье! Что она скажет брату? Он во всем обвинит ее и будет тысячу раз прав!

Веру плохо держали ноги. Распрощавшись с Николаем, она как во сне вошла в свой подъезд, поднялась на свой этаж. Коридорная дверь-решетка оказалась открытой. Не успев сделать никаких выводов, Вера шагнула в пенал коридора и поняла, что дверь квартиры не заперта. Вот тут в мозгу начала всплывать вся картина. Еще не войдя в квартиру, она уже представила, ЧТО там увидит, и не ошиблась. Язвительно смотрела на нее голая стена гостиной — голубой картины с желтыми цветами не было и в помине.

Обреченно Вера шагнула в гостиную — на тумбочке зияла пустота от телевизора. Исчезли музыкальный центр, ваза, телефон. Обнаружив пропажу телефонного аппарата, который ей на тридцатипятилетие подарила Соловьева, Вера почему-то стала смеяться.

Смех мелко тряс ее, она, не сумев совладать с ним, упала в кресло и больно ударилась локтем о журнальный столик. Из глаз брызнули слезы. То ли смех, то ли плач долго сотрясал ее, пока она, поджав под себя ноги и свернувшись в клубок, не уснула.

Проснулась уже в сумерках. Не сразу сообразила, где именно она находится, но, сообразив, зажмурилась и протестующе тряхнула головой. Реалии прошедшего дня обрушились на нее подобно холодному дождю. Нужно проверить спальню, кухню… Это неизбежно. Хочешь не хочешь, нужно подниматься, включать свет, звонить в милицию. Короче, нужно что-то предпринять. Позвонить в больницу и спросить о состоянии матери. Мобильник остался в машине. Вера с ужасом думала о необходимости стольких действий. Тело отказывалось подчиняться. Оно хотело одного — спрятаться куда-нибудь. Вера вытащила из-под себя затекшую ногу и потерла ее. Но даже мысль перебраться с кресла на диван не вдохновила женщину. Она так и осталась в кресле.

Когда в прихожей скрипнула дверь, она не пошевелилась. Вяло подумала: воры вернулись вынести мебель. Увидев в квартире хозяйку, они либо уйдут, постеснявшись выносить при ней, либо свяжут ее, чтобы не мешала. Впрочем, она, кажется, не в состоянии кому-либо мешать. Пусть выносят.

Вера выжидательно уставилась на дверь. Вошедший не торопился проходить в гостиную. Шаги двинулись в направлении кухни, потоптались там и вернулись в прихожую. Секунду спустя там включили свет, и Вера уже взирала на освещенный квадрат скорее с любопытством, чем со страхом. Шаги приближались, и по мере их приближения Верино сердце начало беспорядочно постукивать, будто кто-то посторонний толкал ее снаружи. Дверной проем загородила высокая мужская фигура. Прежде чем разглядеть знакомые черты, Вера уловила запах разнотравья — полынь, зверобой, мята… В дверях стоял Сухарев.

— Что это у тебя двери настежь, как в лесу?