Люси Салливан выходит замуж - Мэриан Кайз

Тяжеленный груз свалился с моих плеч, и я с наслаждением, полной грудью, вздохнула. Я ждала этого три недели.

— И что он сказал? — возбужденная, я вернулась в гостиную.

— Что он перезвонит через час и что если тебя еще не будет, то он будет звонить каждый час до тех пор, пока не застанет тебя.

Меня переполняло счастье. Он не бросил меня. Я не сделала ничего плохого, мое место не заняла неизвестная мне Мэнди.

— Ты сказала ему, где я? — задала я очень важный вопрос.

— Сказала, что ты ушла.

— А сказала, что я с мужчиной?

— Сказала.

— Отлично! Пусть поволнуется. А когда он должен перезвонить?

Карен села и уставилась на меня:

— А что? Ты ведь не собираешься говорить с ним?

— Хм… собираюсь, — робко призналась я, переминаясь с ноги на ногу.

Дэниел покачал головой, словно говоря: «И когда она только научится». Да кто он такой, чтобы судить меня? Что он знает об агонии безответной или наполовину безответной любви?

— Неужели у тебя нет ни капли самоуважения? — непонимающе смотрела на меня Карен.

— Нет, — рассеянно ответила я, пытаясь решить, как разговаривать с Гасом: радостно? сердито? строго?

Я уже знала, что прощу его, — оставался нерешенным лишь вопрос, как долго ему придется для этого извиняться.

— Что ж, дело твое, — сказала Карен, отворачиваясь от меня. — Он позвонит минут через двадцать.

Я пошла к себе в комнату, подпрыгивая и переходя с шага на бег. Двадцать минут! Как тут было сдержаться!

Но нет — надо успокоиться. Нельзя, чтобы он догадался, как я рада. Я стала делать дыхательную гимнастику. Улыбаясь. Потому что без пяти десять я услышу Гаса — Гаса, которого, как я думала, я потеряла навсегда.

Когда на моем будильнике появились цифры двадцать один пятьдесят пять, я приняла позу низкого старта и стала ждать выстрела сигнального пистолета.

Я ждала. И ждала. И ждала.

Он не позвонил.

Разумеется, он не позвонил. И с чего я вообще взяла, что он позвонит?

Чтобы не заплакать, я стала кормить себя привычными утешениями: мой будильник спешит; Гас не знает разницы между пятью минутами и часом; Гас сидит в пабе, где нет телефона, а если есть, то он неисправен или на нем висит какая-нибудь девица.

В двенадцатом часу я признала поражение и легла спать.

«Паразит, — сердито думала я. — У него был шанс, и он потерял его. Когда он все же позвонит, я не стану разговаривать с ним. А если и стану, то только для того, чтобы сообщить, что я с ним не разговариваю».

Некоторое время спустя раздался звонок в дверь, и я в ужасе спрыгнула с кровати. Какой кошмар! Он пришел, он уже в квартире, а я смыла макияж! Это катастрофа! Я высунулась в коридор и прошипела Карен, направляющейся в прихожую:

— Задержи его!

— Кого? — спросила она.

— Как кого, Гаса, конечно.

— А что, он здесь?

— Ну да, ведь это он звонит.

— Это звонит курьер. Мы с Дэниелом заказали пиццу.

— Какую пиццу?

— Обыкновенную! — сказала Карен и распахнула входную дверь, за которой стоял молодой человек в красном мотоциклетном шлеме с плоской картонной коробкой в руках.

— Понятно, — прошептала я и уныло вернулась к себе.

«И зачем Гас вообще звонил?» — недоумевала я сквозь слезы. От этого звонка мне только стало хуже.

Прошло несколько часов, все уже улеглись, квартира погрузилась в темноту. И вдруг зазвонил телефон. Я проснулась мгновенно — даже во сне я была постоянно настороже, надеясь, что Гас все-таки позвонит, — выскочила в прихожую и сняла трубку. То, что это был Гас, я не сомневалась: больше никому в голову не придет звонить посреди ночи. Если бы не остатки сна, я была бы на седьмом небе от счастья.

Судя по голосу, Гас был пьян.

— Можно, я приеду к тебе, Люси? — Такой была первая его фраза.

— Нет, — отрезала я, недоумевая, что случилось со словами «привет» и «здравствуй».

— Но мне так нужно встретиться с тобой, Люси! — страстно выкрикнул Гас.

— А мне нужно спать.

— Люси, Люси, где твой огонь, твой задор? Спать ты можешь в любое время. А вот побыть вместе мы можем не каждый день.

Это я и так отлично знала.

— Люси, пожалуйста, — молил Гас. — Ты сердишься на меня, в этом все дело?

— Да, я сержусь на тебя, — сказала я ровным голосом, стараясь не спугнуть его излишней суровостью.

— Прошу тебя, Люси, не надо, я тебе все объясню, — пообещал Гас.

— Я слушаю.

— Собака съела мое домашнее задание, будильник не прозвенел, у моего велосипеда сломалось колесо.

Меня это не рассмешило.

— О, о, — разливался на другом конце провода Гас. — Она не отвечает мне, значит, она все еще сердится. Люси, честное слово, я могу все объяснить, — повторил он более серьезным тоном.

— Будь любезен.

— Только не по телефону. Давай я приду и все тебе расскажу при личной встрече.

— Ты не увидишь меня до тех пор, пока я не услышу твоих объяснений.

— Ты — жестокая женщина, Люси Салливан, — горько вымолвил он. — Жестокая! Бессердечная!

— Объяснение, — спокойно напомнила я.

— Правда, было бы лучше, если бы я мог рассказать тебе все, представ во плоти. Бестелесный голос и вполовину не так хорош, как все три мои измерения, — вкрадчиво произнес он. — Пожалуйста, Люси. Ты же знаешь, как я ненавижу телефоны.

Мне это было хорошо известно.

— Тогда приходи завтра. Сегодня уже слишком поздно.

— Поздно! Люси Салливан, разве время что-то значит для тебя? Ведь ты такая же, как я, — вольный дух, который не знает часов, навязываемых нам зловредными умниками в Гринвиче. Что с тобой стало? Неужели эти гоблины-часовщики украли твою душу? — Он остановился на миг и потом выдохнул, словно ошарашенный ужасной догадкой: — Бог мой, Люси, признайся — ты купила часы?