Рубин королевы - Жюльетта Бенцони

Десять месяцев спустя, прекрасным сентябрьским утром 1925 года, яхта барона Луи Ротшильда покинула свою стоянку в бухте Сан-Марко и вышла в пролив Лидо. Погода обещала быть отличной, и тонкий форштевень мощного судна весело резал переливающийся шелк моря, чуть более синего, чем небо.

Стоя на баке обнявшись, князь и княгиня Морозини думали об открывающемся перед ними будущем. Три дня назад кардинал-архиепископ Вены – кузен госпожи Адлерштейн – обвенчал их в своей личной часовне в присутствии лишь нескольких друзей и свидетелей. Ими стали Адальбер Видаль-Пеликорн и Анна-Мария Моретти со стороны жениха, а со стороны невесты – ее кузен, Фридрих фон Апфельгрюне (он и сам только что женился на юной, очень красивой и глупенькой баронессе, в которую влюбился с первого взгляда на балу у Кински, где оттоптал ей ноги и оборвал подол платья), и австрийский министр иностранных дел, другой кузен бабушки Лизы. Мориц Кледерман, чуть менее безучастный, чем обычно, нашел в себе силы улыбнуться, передавая свою дочь ее будущему супругу. Свою Лизу – всю в белом муслине, очаровательную и такую взволнованную под длинной прозрачной фатой! Она так сияла, что ставшая отныне ее теткой маркиза де Соммьер растеряла всю свою сдержанность и залилась слезами в момент, когда новобрачные давали обет вечно любить друг друга.

Затем, после обеда, устроенного во дворце Адлерштейнов с пышностью, достойной эрцгерцогов, молодые в автомобиле отправились на берега Дуная и провели первые дни медового месяца в прелестной маленькой гостинице. Тем, кого они пригласили вместе с собой в путешествие на яхте, предоставленной им для этого бароном Ротшильдом, – Адальберу, мадам де Соммьер и Мари-Анжелине дю План-Крепен, – они назначили свидание на набережной Эсклавон в Венеции. Их гостями стали те, кто вместе с Альдо был участником бурных приключений в поисках пропавших камней.

Дело в том, что корабль барона Луи был предназначен не просто для свадебного путешествия: он направлялся в Хайфу, откуда его пассажиры должны были добраться до Иерусалима, где их примет президент Общества сионистов Хаим Вейцман, великий химик, который во время последней войны руководил лабораториями Британского Адмиралтейства, человек, благодаря которому в то время евреи и арабы достаточно мирно уживались в Палестине. Именно ему Морозини и Видаль-Пеликорн должны были передать пектораль, до поры запертую в сейфе яхты. А сами молодожены и их друзья во время круиза служили для пекторали почетным эскортом.

– Кто и когда слышал о свадебном путешествии, в котором принимали бы участие шесть или семь человек? – вздохнул Морозини, нежно поправляя шарф, которым Лиза повязала голову. – Ты бы, конечно, предпочла что-нибудь более романтичное?

Молодая женщина засмеялась:

– У нас впереди множество других путешествий, мы ведь больше никогда не расстанемся, и Мина снова поступит на службу! А это так волнует!

– Только не говори, что я вновь увижу мешковатые костюмы и кошмарные грубые башмаки!

– Ну конечно же, нет! Я слишком хочу тебе нравиться, и ты можешь успокоить Анджело Пизани, а то он умирает от страха, что бывший жандарм в юбке снова займет свое место. Я буду счастлива помогать тебе в работе, но у меня есть желание поиграть немного в княгиню... хотя бы в то время, когда мне придется беречься, чтобы не повредить твоему потомству...

– Это правда? – растроганный Альдо чуть сильнее прижал к себе жену. – Ты действительно хочешь иметь детей?

Она сморщила носик и прикоснулась губами к его щеке.