Барон. В плену твоих чар - Джоанна Шуп

Тедди помахал рукой кому-то на другом конце лужайки, а затем сказал:

– Я должен идти, Уилл. Подумайте над моим предложением. Я бы очень хотел, чтобы вы находились в Вашингтоне вместе со мной.

Тедди попрощался со всеми и удалился. Лиззи вскоре отправилась искать своего мужа, оставив Уилла и Эйву одних посреди толпы хорошо одетых гостей.

– Я не знала, что ты хочешь переехать в Вашингтон, – сказала Эйва, глядя снизу вверх на красивый профиль мужа.

Ее грудь волновалась, под кожей бурлили легкомысленные желания. Это происходило с ней всякий раз в его присутствии. Интересно, выработается ли у нее когда-нибудь иммунитет к привлекательности собственного мужа?

– А что? Так ли уж это плохо?

Уилл коснулся пальцем ее подбородка – простое и мимолетное, казалось бы, прикосновение, но Эйва содрогнулась всем телом. Его губы изогнулись в легкой улыбке, и он повторил это быстрое движение.

– Перестань меня отвлекать, – потребовала Эйва, шлепнув его по ладони. – Я говорю серьезно, Уилл. Не уверена, что ты хотел такую жену, как я.

– Крошка, а кто очаровал миссис Астор на нашей свадьбе? Кто на одном из приемов уговорил Келли, головореза из окружения Кавано, сделать тур вальса? И кто, наконец, спас нудного и напыщенного железнодорожника от жизни в тоскливом одиночестве?

Она закатила глаза.

– А кто сейчас занимается пустопорожней болтовней? Ты же сам знаешь, что политика – это совсем другое дело.

– Тедди тебя не обманывал. Во время нашего медового месяца я прятал от тебя газеты, однако новоиспеченная миссис Слоан за эти дни действительно стала весьма популярной. На самом деле Кэбот хочет взять интервью, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

– У тебя?

– Нет, у тебя.

У женщины от удивления отвисла челюсть, и Уилл бережно прикрыл ее пальцем.

– Эйва, тебе следует привыкать к собственной славе. Вскоре все будут знать, за что я полюбил тебя.

От искренности в его голосе ее сердце исполнилось нежности. Да, она любила этого человека.

– Что бы я ни делал, – продолжал Уилл, – мне хочется, чтобы ты была рядом. И я не оставлю тебя одну в Нью-Йорке, где на тебя с вожделением пялится вся остальная репортерская братия.

Он был убежден, что большинство мужчин в редакции «Меркьюри» уже влюблены в нее. Как это ни странно, но Эйве даже нравилось, что он слегка ее ревнует.

Однако какая из нее жена политика?

– Уилл…

– Эйва, ты сможешь заниматься всем, к чему у тебя лежит душа. Возможно, ты не обладаешь даром медиума, но у тебя есть другие потрясающие способности.

– А ты уверен, что не хотел бы вместо политики опять управлять Северо-восточной дорогой? Ведь еще не поздно передумать, да и с твоим желудком стало получше.

Они заводили этот разговор уже сто раз, но ответ Уилла был неизменным:

– Нет. Продать железную дорогу Кавано было разумным решением. Две наши компании заставят Карнеги зашевелиться. Поэтому-то я продолжаю участвовать в делах фирмы – чтобы держать руку на пульсе. К тому же я думал, тебе приятно, что я могу больше времени уделять тебе.

– Чего не будет, если ты займешь какой-нибудь политический пост.

– Тогда я просто откажусь от всех постов.

– Ты правда это сделаешь?

Уилл обхватил ее лицо ладонями, в упор глядя на нее серьезными серыми глазами.

– На свете не существует ничего такого, чего бы я ни сделал ради тебя, жена моя. Ничего. Ты значишь для меня намного больше, чем любой пост, кабинет, звание или компания.

Эйва знала, что он действительно так думает, и ее сердце переполняли радостные чувства. Этот человек был для нее всем, и ограничивать его возможности было бы эгоизмом с ее стороны. Уилл обладал харизмой, целеустремленностью и умом и мог бы изменить эту страну к лучшему. Так зачем она будет лишать его этого шанса?

– Думаю, меня нужно убедить, – сказала Эйва низким, слегка хрипловатым голосом, который он так обожал.

Рот Уилла изогнулся в порочной ухмылке.

– Что, правда?

Она закусила губу и кивнула. Муж взял ее под локоть и повел сквозь толпу гостей.

– Ты выглядишь утомленной. Наверное, мне лучше проводить тебя в спальню, где ты могла бы некоторое время отдохнуть…

– Ты хотел сказать, мы могли бы отдохнуть.

– О, дорогая моя! Я, возможно, и прилягу, но отдыхать определенно не собираюсь.