По велению сердца - Киран Крамер

«Когда», значит. А не «если».

Это радует.

А потом Дункан задумался. Неужели Уэстдейл ненароком открыл новый смысл истории с воображаемым противником Джо? Может быть, мальчик чувствовал, что Финн как раз тот самый воображаемый подлец, который притворялся их другом?

Дункан еще не говорил сыну, что Финн больше у них не появится. Но Джо и не спрашивал о нем, явно не скучал без него.

— Впрочем, речь не о мальчиках и не о собаках. У меня плохие новости, Чедвик, — мрачно сказал Уэстдейл. — Марша сбежала в Бэллибрук. Ее горничная тоже исчезла.

— Господи, почему же вы не сказали мне сразу?

— Тут был Джо. И Черныш. — У Уэстдейла был действительно глуповатый вид. — Кроме того, сейчас мы ничего не можем сделать.

— Что, черт возьми, это может значить? — вскричал Дункан, чуть не хватаясь за сердце. — Надеюсь, за ней уже поехали, чтобы привезти обратно?

Уэстдейл покачал головой.

— Родители решили оставить ее в покое.

— Оставить ее в покое? Что вы хотите этим сказать? Она разорвала помолвку?

— Да. — Уэстдейл смотрел на него с сочувствием. — Мне очень жаль. Мы никому не говорили, и газетчики пока не пронюхали. Собрались гости, все спрашивали, где она, и мама сказала, что Марша в Бэллибруке, готовит дом к бракосочетанию. Они поверили, что для мамы стало большим облегчением.

— Это смешно, — сказал Дункан, расхаживая взад и вперед. — Я не могу спокойно оставаться в Лондоне, пока…

— Родители считают, что ей нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о замужестве. Она одумается. По крайней мере, они на это надеются.

— А вы что думаете? — Дункан остановился.

Уэстдейл пожал плечами.

— Она очень упряма.

— Я еду к ней, — заявил Дункан. — У меня так и не нашлось времени, чтобы сказать ей о своих чувствах.

Уэстдейл схватил его за руку.

— Нет. Родители всерьез боятся — если вы броситесь за ней вдогонку, она станет упорствовать еще сильнее. Я с ними согласен. Уж мы-то ее знаем, Чедвик.

— Да, но я люблю ее и хочу, чтобы она стала моей женой. А она этого не знает! Она думает, — в отчаянии Дункан схватился за голову, — что я просто хочу… — Он осекся. Знает ли Уэстдейл всю правду, до конца?

— Спасти ее?

— Да, именно так. Откуда вам это известно?

— Прочитал записку, которую она оставила на письменном столе отца. Примерно час назад. Я и понятия не имел, что за вашей помолвкой стоит нечто большее, пока родители мне не рассказали. И я рад, что они оказали мне доверие, потому что теперь могу вас заверить — если сейчас вы поедете за сестрой, она сбежит из Бэллибрука неведомо куда. Возможно, и адреса не оставит. Надо подождать, Чедвик, хотя бы несколько недель. Посмотрим — вдруг она пришлет письмо? Умоляю — дайте ей время и вволю свободного пространства. Никаких визитов. Никаких писем. Пока мы сами не получим от нее весточку.

Подняв с земли палку, Дункан зашвырнул ее далеко, как только хватило сил.

— Держите. — Нагнувшись, Грегори подал ему другую.

Дункан сломал палку о колено и бросил обломки в сторону.

— Проклятие. — Согнувшись пополам, он стоял, упираясь ладонями в колени. — Разве я смогу ждать? — Он выпрямился. Он был вне себя от тревоги за Маршу. От злости на себя самого. От горя, что вынудил бежать женщину, которую любит. — Я должен что-то сделать.

— Нельзя. Вы это знаете, и я знаю. Кто угодно разозлился бы. Эта девица разозлит кого угодно!

— Действительно, — согласился Дункан, — она это умеет, черт подери! — И он тяжело вздохнул.

Уэстдейл хлопнул его по спине — как следует хлопнул.

— Сегодня вы напьетесь и придумаете, как убить следующие несколько недель. Я вам не завидую. Мне как-то не приходилось влюбляться. И понятия не имею, зачем вообще делать такую глупость.

— Да, помощи от вас не жди, — процедил Дункан.

— Действительно. Вот. — Уэстдейл извлек из кармана фляжку, открыл ее и протянул Дункану.

Дункан сделал щедрый глоток и чуть не поперхнулся, однако огненная жидкость отчасти успокоила его отчаяние.

— Отцовская особая смесь, — с ухмылкой сказал Уэстдейл. — Принимать только в случае крайней необходимости. Держите у себя.

— Благодарю. — Заткнув горлышко пробкой, Дункан сунул фляжку к себе в карман. Она составит компанию оловянному солдатику и ириске, которую Джо уже пососал, а потом снова завернул в бумажку, когда они добрались до парка и пришла пора побегать сломя голову с другом Чернышом.

Уэстдейл наблюдал за одержимой парочкой.

— Если вас это утешит, могу сообщить, что отец раскаивается, что не внял вашему вчерашнему совету отложить помолвку до конца сезона. Он винит себя, а не вас.

— Маркиз поступил так, как поступил бы любой любящий отец на его месте. Это моя вина. Если бы я признался ей в любви, как следовало сделать, мы с ней нашли бы выход. И школу спасли бы, и лорду Брэди угодили.

— Поздно посыпать голову пеплом, — твердо сказал Уэстдейл. — Бросьте сожаления, не то я буду вынужден отвезти вас на ринг и выбить их из вас на боксерском поединке.

— Ха! Вы бы не продержались и минуты. И тогда вам самому нашлось бы о чем жалеть.

Наследник маркиза Брэди весело рассмеялся. И Дункану сразу же полегчало, совсем чуть-чуть.

Вместе с Уэстдейлом они понаблюдали за Джо и щенком. Но через несколько минут Уэстдейл коснулся полей шляпы.

— Пора идти. Мне велено передать вам приглашение к обеду. Вам и Джо. Она и отец, разумеется, питают уверенность, что однажды вы все-таки станете их зятем, а Джо — внуком. Мама велела передать вам это и не отчаиваться.

У Дункана потеплело на душе. Он давно понял, что Марша во многом унаследовала великодушный характер леди Брэди.

— Я напишу маркизе записку, чтобы поблагодарить за приглашение, однако мне придется отказаться. Благодарю, что передали приглашение. В следующий раз я приду к вам на обед в обществе Марши, моей невесты, или не приду вовсе.

— Уверены? Мы все на вашей стороне, Чедвик.

— Совершенно уверен. — Дункан изобразил подобие вежливой улыбки. — Я ценю вашу заботу.

Уэстдейл кивнул.

— Понимаю и желаю удачи. Следующие несколько недель будут тяжким испытанием, для вас в особенности. Нужен внимательный слушатель или собутыльник — обращайтесь, я к вашим услугам.

— Непременно.

Джо остановился и замахал рукой. Несколько преуспевающих бездельников, приятелей Уэстдейла, заметили его издалека и принялись кричать и улюлюкать, чтобы привлечь его внимание. Дункан смотрел, как его новый друг идет к ним, и на миг ему стало тоскливо. Нужно признать, было бы чудесно, если бы Шервуды приняли его как родного. У них с Джо появилась бы семья, и немаленькая. И эта семья не рассыпалась бы, точно карточный домик, не была бы… испорченной, как гнилые яблоки, которым уподобились его отец и Финн.