Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— Какой лжи? — с расстановкой произнес Саймон.

Доминик не смог скрыть потрясения.

— Но ведь Джеффри утверждает, что он любовник Арианы!

— Нет, он не утверждает, а только намекает на это.

— Но, Саймон…

— Кто-нибудь может сказать, что Ариана хоть раз была мне неверна?

Доминик прошипел сквозь стиснутые зубы злобное проклятие, яростно стукнув закованным в броню кулаком по каменному парапету.

— Ну, так что? — холодно продолжал Саймон.

— Иисус и Мария! — пробормотал Доминик. — Конечно, нет! С тех пор как Джеффри ступил во двор замка, мне известен каждый его шаг, и для меня не секрет, где и как эта свинья проводит свой досуг.

— И Свен ходит за ним по пятам?

— Да.

Саймон пожал плечами.

— Тогда нам не о чем беспокоиться.

— Не прикидывайся безмозглым тупицей, Саймон, у тебя это плохо получается, — сердито бросил Доминик. — Уж кто-кто, а я-то прекрасно знаю, что твой разум гораздо проворнее твоего меча.

Саймон промолчал.

— Послушай, Джеффри похваляется направо и налево, что переспал с твоей женой, — произнес Доминик, понизив голос.

— Это так.

Доминик ошеломленно уставился на него.

— Мы с Арианой говорили о прошлом всего один раз, — сказал Саймон. — И после той ночи я запретил ей касаться этой темы.

— Ариана призналась тебе, что Джеффри был ее любовником?

— Она сказала, что Джеффри принудил ее к этому силой.

— Принудил силой? — переспросил Доминик. — Ты хочешь сказать, что он ее обесчестил?

— Именно так.

— И барон Дегерр по-прежнему любит Джеффри, как собственного сына? — с сомнением в голосе спросил Доминик.

— Да.

— Ему что, ничего не известно?

— Напротив, ему известно все, — бесстрастно возразил Саймон.

— И что же?

— Это случилось, когда Ариаие объявили, что ее супругом будет Дункан из Максвелла, а не Джеффри Красавец, — ответил Саймон. — Джеффри говорит, что она привела его в свою комнату, они выпили вина и затем она его соблазнила.

Доминик злобно прищурился.

— Неужели ему поверили?

— Поверили.

— Но почему? — резко спросил Доминик.

— В сосуде с благовониями, принадлежащем Ариане, было дурманящее зелье, а сам сосуд нашли в ее постели, среди окровавленных простыней.

— Это тебе рассказала Ариана?

— Она сказала мне только то, что потеряла девственность по вине Джеффри, а уж он расписал мне все подробности — с превеликим… удовольствием.

Доминик выругался: он ни минуты не сомневался, что Джеффри попросту нравилось дразнить Саймона.

— А что сама Ариана говорит в свое оправдание?

— Мы с ней не говорим о прошлом. Никогда.

— Клянусь преисподней! — прошипел Доминик, еле сдерживая гнев. — Да все это и впрямь напоминает корзину с угрями!

— Да, ты прав.

— Как ты думаешь, что произошло между Джеффри и Арианой на самом деле?

Саймон не проронил ни слова.

— Во имя всего святого, — тихо произнес Доминик, — ты что же, поверил Джеффри?

В напряженном молчании Доминик изучал лицо Саймона серыми проницательными глазами, мерцающими, как серебряная глендруидская пряжка у него па плече. Затем ои негромко выругался и отвел взгляд.

— Даже если я и убью Джеффри, это никак не изменит то обстоятельство, что у Арианы я был не первый, — ровным голосом произнес наконец Саймон. — Значит, я не имею никакого права подвергать опасности будущее всех обитателей Блэкторна, пытаясь исправить то, что невозможно исправить.

На некоторое время между братьями установилось тяжелое молчание — слышны были только крики рыцарей, занимающих оборонительные позиции по всему замку, да завывания ветра.

— И что же, ты с этим смиришься? — наконец промолвил Доминик.

Саймон на мгновение прикрыл глаза, но, когда он вновь обернулся к брату, в его взгляде уже ничего нельзя было прочесть.

— Ариана была и останется моей женой — другой жены у меня не будет, — твердо сказал он.

Доминик сжал губы.

— То же самое говорила и Мэг.

Саймон поморщился.

— Опять эти глендруидские прозрения!

— Да, ты угадал. Ей открылось, что ты скорее примешь Ариану, чем невинную невесту, которой ты, без сомнения, заслуживаешь. Только ее слова и удержали меня от того, чтобы в тот же день послать за Эмбср и с помощью ее волшебного дара вколотить правду в твою упрямую башку.

— Премного тебе благодарен. Я бы не хотел, чтобы Ариана подверглась такому унижению на глазах всего замка.

— А ты? А твоя честь?

— Ей приходилось выносить и не такие удары.

— Какие же, позволь полюбопытствовать?

— А ты разве забыл? Ты ведь чуть было не лишился жизни из-за моей связи с замужней шлюхой.

Нахмурившись, Доминик бросил взгляд ца убранные поля и гуманные холмы.

— И что ты намерен предпринять, когда Джеффри обвинит Ариану в супружеской измене? — спросил Доминик. — Ты ведь знаешь, что он это непременно сделает — только и ждет повода, чтобы заставить тебя вызвать его на поединок.

— Свен докажет всем и каждому, что он лжет.

— Свен следит за Джеффри лишь с того момента, как тот вошел в ворота нашего замка. Но, как мне известно, Ариана и Джеффри перед этим уже успели встретиться.

— Свену следовало бы быть осторожнее и не болтать чего не следует, — промолвил Саймон с убийственным хладнокровием. — А то ведь я могу ненароком и убить — его-то смерть не приведет к войне.

— Но он же твой друг.

— А Ариана — моя жена.

Доминик внимательно посмотрел в глаза брату и снова обратил взгляд вдаль.

— Если бы Блэкторн был достаточно силен, чтобы выстоять в войне с бароном Дегерром. — произнес Доминик, — скажи, где был бы сейчас Джеффри?

— Он бы уже десять дней гнил в земле, — коротко ответил Саймон.

Доминик почувствовал, как комок подступил у него к горлу. Он прищурил глаза — то ли от холодного ветра, то ли потому, что хотел скрыть охватившее его волнение. Прошло некоторое время, прежде чем он опять заговорил:

— Ты не вытаскиваешь меч из ножен и сносишь все оскорбления от этого подонка только из преданности мне, — произнес он дрогнувшим голосом.

— Я делаю это для тебя и для Мэг. Ради вашего ребенка, которому еще только суждено родиться. И ради моих детей, которых я теперь тоже надеюсь иметь.