Сгорая дотла - Эмма Скотт

– Александра… – прошептал он.

Я кивнула со слезами на глазах, словно отвечая на каждый вопрос, который он вложил в мое имя.

«Да, Кори, да. Это ты…»

Но я не могла произнести этих слов. Я только кивала, плакала и отдавала ему свое тело, потому что то, что я чувствовала к нему, имело мощь, достаточную, чтобы разрушить жизнь, на создание которой я потратила шесть лет.

Кори начал двигаться, чтобы отдаться мне без остатка, телом и душой. Удовольствие пришло не от какого-то воющего нарастания, а от волн, которые одна за другой накатывали и разбивались, пока наконец не стихли, оставив нас лежать, как людей, выбравшихся на сушу и хватающих ртом воздух после кораблекрушения. Мы были полностью истощены.

Он прижал меня спиной к своей груди, его рука прикоснулась к моей, наши пальцы переплелись. Я чувствовала его слабое теплое дыхание на своей шее и биение его сердца, успокаивающегося до ровного ритма.

Он заснул быстро и крепко, удовлетворенный и умиротворенный, в то время как я бодрствовала, наблюдая, как рассвет постепенно проникает в наше идеальное убежище своим суровым желтым светом.

Я зажмурилась и плотнее прижалась к Кори, чтобы отгородиться от надвигающегося дня.

Часы на тумбочке показывали 7:15, когда я высвободилась из объятий Кори. Это было равносильно тому, чтобы покинуть теплое, безопасное место и выйти на холод. Больше всего на свете я хотела остаться там, с ним, и разум шептал, что я могу, стоит только решиться пройтись молотом по старой жизни и выковать новую. Я вздрогнула, не зная, хватит ли у меня смелости, не зная, что произойдет, если я так поступлю.

«Мне нужно время подумать, – размышляла я. – Пусть сначала пройдет эта проверка, а потом я подумаю о том, как пройдет вся моя оставшаяся жизнь».

Как бы малодушно это ни звучало, но будущее, которое всегда было для меня таким кристально ясным, теперь превратилось в густой туман, и я до смерти боялась узнать, что там, в этом тумане.

Я быстро оделась, пока Кори еще спал. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку. Мою подушку на моей кровати.

Он нарушил клятву.

– Он остался, – пробормотала я.

Утренний свет падал на мышцы его спины, окрашивая загорелую кожу в золотистые тона. Цвета его татуировок пылали, и мне страстно хотелось провести руками по этой теплой, гладкой коже и целовать его между лопаток, пока он не проснется. Но инспектор из органов опеки и попечительства должен был прибыть через сорок пять минут. Я неохотно вышла, оставив Кори поспать еще несколько минут, пока я готовлю кофе и завтрак.

Я стояла у плиты, готовя вторую порцию яичницы и сосисок, которую не приготовила на его день рождения, когда почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию.

Кори уткнулся носом мне в шею, игриво прикусил кожу, а затем обнял меня. Я закрыла глаза и прижалась к нему.

«Это именно то, что могло бы быть у меня каждое утро, если бы только…»

– Готовишь? Снова? – пробормотал Кори мне на ухо. – У кого сегодня день рождения?

– Это просто остатки, – я улыбнулась. – Но инспектор скоро придет, и ты пройдешь проверку блестяще. Чем не повод.

Он оставил теплый поцелуй у меня под ухом и отпустил меня, чтобы достать апельсиновый сок из холодильника.

– Какие у тебя на сегодня планы? Я знаю, что ты обедаешь со своими подругами, а после? Нам нужно поговорить.

Я выругалась, когда в меня полетели капельки масла. Я была озабочена кипящим маслом, не обращая внимания ни на что и не проявляя осторожности. Я снова выругалась и выключила горелку.

– Да, я обедаю с Бандой в полдень, а потом встречаюсь с мамой для примерки платья, но после этого я свободна.

В маленькой кухне внезапно стало на десять градусов холоднее. Позади меня не было ни движения, ни звука, и я на мгновение закрыла глаза, осознав, что сказала. Я медленно поставила жареные сосиски на стол дрожащими руками и повернулась.

Кори прислонился спиной к гранитной столешнице, раскинув руки в стороны и вцепившись в край так, что побелели костяшки пальцев. Выражение его лица было бы душераздирающим, если бы не каменный холод в глазах.

– Примерка платья, – произнес он ровным тоном. – Для твоей свадьбы.

Мои губы шевельнулись, но я не издала ни звука. Я не хотела говорить о примерке платья. Я не думала ни о чем, кроме того, как бы не обжечься у плиты.

– Ну? – рявкнул Кори, заставив меня подпрыгнуть. – Скажи что-нибудь.

– Я… я…

– Внезапно ты потеряла дар речи, – сказал он с горьким сарказмом. – Я облегчу тебе задачу. Просто ответь мне на один вопрос. Один вопрос, да или нет, – он скрестил руки на груди, словно собираясь с духом. – Ты пойдешь?

– Кори…

– Да или нет!

Я вздрогнула, и на его лице мелькнуло некое раскаяние. Но его суровый взгляд каким-то образом очерствел еще больше, и меня парализовало от того, как изменилась присущая ему нежность, точно водные просторы, замерзающие между камнями огромной горы, создавая трещины, раскалывающие ее на части.

– Хорошо, – сказал он. – Рад слышать, – он направился в гостиную, и я последовала за ним.

– Кори, подожди…

– Я, на хрен, не твой слуга, – пробормотал он, бросая свою сумку на диван. – С меня хватит.

– Ты уходишь? – я в ужасе смотрела, как он бросает свою одежду в сумку. – А как же проверка? Они будут здесь через полчаса.

– К черту все это, – отрезал Кори, продолжая собирать свои вещи.

– Подожди. Послушай меня, пожалуйста, – я старалась успокоиться, хотя мое сердце бешено колотилось в груди. – Я знаю, ты думаешь, будто прошлая ночь означала, что теперь между нами все может быть иначе…

Я закрыла рот, когда Кори повернулся ко мне, в его глазах горел гнев. Я никогда не видела его таким разъяренным.

– Не говори о прошлой ночи. Этого не было, – кипел он. – Этого не было.

Я беспомощно наблюдала за тем, как он направился в ванную, где бросил бритву и другие предметы в маленькую сумку.

– Ты не даешь мне шанса объяснить, – промолвила я.

– Я не хочу слушать твою бредовую речь.

– Эй, – окликнула я его.

Он продолжал собирать вещи.

– Эй, – повторила я, и мой голос дрогнул.

Он повернулся, и еще одна вспышка раскаяния мелькнула на его лице, и я догадалась, что на моем лице отразилась боль моего сердца.

– Ты должен дать мне время. Это все, что мне нужно. Нельзя просто провести одну ночь – одну ночь, которая действительно была, – громко сказала я, подавляя его протест, – и ожидать, что я перестрою всю свою жизнь… полностью разорву ее на части и соберу заново вот так просто, – я щелкнула пальцами. – Мне нужно время. У меня есть обязательства… давление…