Родовое проклятие - Нора Робертс

— Тогда я тоже перед ним в долгу. И мы отправим его в ад вместе.

В последующие два дня самым трудным для Коннора было вне дома сдерживать радость, которую он так и излучал. Приходилось заниматься делами, всячески избегая контактов с Мирой, пока они не возвращались под надежный кров.

Пару раз он уловил, как Кэвон прощупывает почву, очень легко и осторожно. Отчасти причиной этой осторожности, конечно, были его синяки и раны, ведь друзья не оставили негодяя безнаказанным.

Он явно сделался слабее, чем раньше, и считал, что их команда понесла большие потери, тогда как на самом деле она была сильна и жизнеспособна как никогда.

И все же…

— У тебя еще есть сомнения, — сказал Коннор Брэнне. До решающего удара оставалось всего несколько часов, и он приехал домой, чтобы по мере сил помочь с последними приготовлениями.

— План хорош.

— Однако?..

Она достала сонное зелье, бережно уложила флакон в фамильную серебряную коробку, рядом с бутылкой кроваво-красного отвара, который, по ее представлениям, должен был прикончить Кэвона.

— Просто предчувствие, причем не могу понять, насколько оно верно. Может, я сейчас так сомневаюсь потому, что на солнцестояние была чрезмерно самоуверенна? Или действительно я что-то упускаю из виду, не делаю того, что надо видеть и делать.

— Брэнна, этот груз — не только на твоих плечах.

— Да знаю. Что бы там Фин ни думал, я это отлично понимаю. — Она собрала вымытые и заговоренные инструменты колдовства и завернула в белый бархат.

Открыла ящик, вынула небольшую серебряную коробочку.

— Чем бы сегодня ни кончилось, у меня для тебя кое-что есть.

Охваченный любопытством, Коннор открыл футляр и увидел кольцо — густо-красный рубин в кованом золоте.

— Это же досталось тебе от нашей прабабки!

— Теперь оно твое, если ты захочешь подарить его Мире. Она мне сестра, а когда ты вручишь ей это кольцо, наше родство станет еще теснее. Это кольцо должно принадлежать ей. Но только если ты сам этого захочешь.

Коннор подошел к столу и обнял сестру.

— Дождемся, пока ночь минует… Спасибо!

— Я мечтаю, чтобы это все закончилось. Никогда еще так сильно этого не желала! И мечтаю увидеть, как вы с Мирой строите совместную жизнь.

— Мы положим этому конец. В этом наше предназначение.

— Это говорит твое сердце.

— Да, и если бы у тебя так громко не говорил разум, ты свое сердце тоже бы услышала. — Он разжал объятия. — Не веришь своему сердцу — поверь своей крови. И моей.

— Я верю.

Он собрал свои колдовские орудия и приготовился к грядущей ночи.

Друзья собрались на большой конюшне, и по просьбе Фина Коннор оседлал Анью, молодую белую кобылицу, которую Фин купил на племя в пару Аластару.

— Я думал, Фин возьмет своего жеребца — Бару, — удивилась Мира.

Коннор обернулся. На ней были крепкие сапоги, грубые штаны и толстый ремень с мечом в ножнах. Он знал, что Айона вплела ей в косу обереги.

И поверх фланелевой рубашки на ней было его ожерелье.

— Он его и берет. Мы с тобой возьмем Анью, а Айона с Бойлом — Аластара. С третьей лошадью добраться до места будет легче.

— Значит, к дому Сорки мы поедем верхом?

— В некотором смысле. Готова к предстоящему?

— Насколько это возможно.

Коннор протянул руку и тронул ее.

— Мы все преодолеем.

— Нисколько не сомневаюсь.

Вместе они вывели лошадь и присоединились к друзьям в бледном сиянии месяца.

— Когда прибудем на место, все должно происходить быстро и четко, без ошибок. Мой отец, бабушка Айоны и двоюродная сестра Фина будут нас страховать и в случае любых непредвиденных поворотов незамедлительно вернут нас назад.

— А ты вернешь назад меня, — уточнила Мира.

Едва Коннор вскочил в седло, как она устроилась сзади. Он обернулся на Бойла с Айоной — те уже были верхом на бьющем копытом Аластаре.

Видно было, что конь рвется вперед, рвется в бой.

Коннор посмотрел, как Фин подзывает собачонку, садится на черного жеребца и протягивает руку Брэнне.

— Ей нелегко, — прошептал Коннор. — Трудно решиться ехать с ним вместе на такое дело.

— Ему тоже нелегко.

Но Брэнна вскочила в седло и махнула Катлу. Пес мигом примчался. Над головой прокричал Ройбирд, ему ответил ястреб Фина — Мерлин.

— Держись за меня! — крикнул Коннор Мире, и три коня пустились в галоп.

А потом они полетели.

— Господи Иисусе! — воскликнула Мира и рассмеялась. — Как это здорово! Почему мы раньше этого не делали?

Они оседлали восходящие воздушные потоки, прохладные и влажные, а облака то застилали луну, то вновь открывали ее взору. В воздухе пахло пряностями и землей, пахло отвагой.

Сделали остановку на отдых.

Потом опять полетели, снова поймав воздушный поток. Они опустились в чащу леса, преодолели заросли лиан и очутились на поляне у домика Сорки.

— Теперь действуем быстро, — сказал Коннор.

Ему надо было оставить Миру и присоединиться к Брэнне с Айоной, начертить круг, расставить сто свечей, разместить чаши и котел.

Брэнна открыла серебряную шкатулку и достала сонное зелье.

— В ночь, которой правят духи, мы вступаем с ярким светом. К силам света мы взываем, чтоб победу одержать. Три и три пройдут в те двери, что ведут в мир сновидений, там мы миссию исполним, что возложена на нас. Пустим чашу мы по кругу, три и три ее осушат.

Она налила зелье в серебряную чашу и подняла ее. Потом опустила и сделала глоток.

— Тело, разум, сердце, кровь — отправляемся в мир снов.

Она передала чашу Фину. Тот тоже глотнул, повторил формулу и передал Айоне, а та — дальше по кругу.

У этого зелья вкус как у звезд, подумал Коннор, когда до него дошла очередь.

Он взял за руки сестру и Миру и вместе со всеми произнес слова:

— С нами правда святая, с нами сила и мощь, свет поможет проникнуть в эту главную ночь. Пусть во сне мы во времени путь совершим и злодея Кэвона в золу обратим. Там, где Смуглая Ведьма когда-то жила, мы одержим победу над силами зла. Да будет так!

На этот раз в отличие от предыдущих они не парили, а как будто плыли сквозь туманы и краски, слыша за спиной доносящийся из прошлого шепот множества голосов и самым краешком зрения различая образы их обладателей.

Когда туман рассеялся, Коннор оказался там, где уже бывал прежде, со своими товарищами, держась за руки с Мирой и Брэнной.