Греховные радости - Пенни Винченци

— Видите ли, — продолжала соседка, — от меня ушла домашняя работница, просто взяла и ушла, даже не предупредив, у этих людей нет никакого чувства лояльности…

— Совершенно верно, — согласилась миссис Викс.

— И теперь, естественно, мне нужна помощница, дом большой и…

— Естественно. — Миссис Викс достала сигареты и мундштук. — Закурите?

— Нет, благодарю вас. Так вот… я подумала, может быть, у вас найдется свободное время. Много мне не надо.

Миссис Викс задумчиво посмотрела на нее:

— Что ж, может быть, и найдется. Сколько вы платите?

— Четыре шиллинга.

— Нет, за такую плату я не могу.

— Вот как? Боюсь, это самое большое, что я могу предложить. Очень жаль.

— Да, — ответила миссис Викс.

— А сколько вам платит миссис… мисс?..

— Бербэнк. Она мисс. Видите ли, я живу у нее. Так что это совсем другое дело. Но это соответствует пяти монетам. Мы так договорились.

— Да. Да, я понимаю. Э-э… а гладить вы могли бы?

— Наверное. Если вы будете платить.

— И сможете приходить каждый день на пару часов?

— Да, наверное.

— Ну что ж… может быть, я бы могла дать вам пять шиллингов.

— Дело ваше, — пожала плечами миссис Викс.

— Хорошо. Давайте тогда так и договоримся. Когда вы могли бы начать?

Миссис Викс все это уже смертельно надоело.

— Прямо сейчас, — сказала она.

Энджи была несколько раздражена.

— Мы же добились успеха, бабушка, у нас теперь более высокое положение. И нечего тебе ходить по соседям гладить.

Миссис Викс возмутилась:

— Почему это нечего?! Мне нравится работа по дому, и к тому же она будет платить мне пять монет в час. Это гораздо больше, чем принято. Она интересовалась, кем ты работаешь.

— И что ты ей сказала?

— Что ты врач.

— Господи! Бабушка, зачем?

— Чтобы произвести на нее впечатление. Корова она самодовольная, вот она кто.

Миссис Хилл действительно воображала о себе невесть что и поначалу относилась к миссис Викс с пренебрежительной снисходительностью; кроме того, она ходила за ней по всему дому, следила, как и что миссис Викс делает, постоянно говорила ей, что та оставляет невытертыми капельки воды — «Тарелки с настоящей позолотой потом так трудно отчищать» — и раскладывает декоративные салфетки не так, как они лежали раньше, — «Знаете, миссис Викс, мы потратили уйму времени на то, чтобы найти для каждой из них постоянное место; мой муж в этом деле настоящий художник». Миссис Викс отреагировала на подобную снисходительность очень просто: она заявилась на работу в своей норковой шубе, вручила ее миссис Хилл и попросила повесить как можно аккуратнее.

Миссис Хилл посмотрела на шубку и сказала, что вещица очень милая, а мех подделан просто поразительно хорошо.

— Это не подделка, — ответила миссис Викс, — мех настоящий.

— Ну что вы, миссис Викс! Уж отличить настоящую норку от поддельной я умею.

— Боюсь, что нет, — весело возразила миссис Викс, — эта шуба куплена у Максвелла Крофта, а если вы мне не верите, то могу показать чек.

Миссис Хилл слегка побледнела и ответила, что в чеке нет никакой необходимости.

Еще трижды после того, когда миссис Викс приходила на работу, миссис Хилл неотступно ходила за ней по всему дому; на четвертый раз миссис Викс вручила ей тряпку, которой протирала пыль, и заявила, что уходит:

— Я вижу, у вас полным-полно времени и вы прекрасно можете все это делать сами. Нанимая меня, вы только зря тратите деньги.

Миссис Хилл извинилась и наконец оставила ее в покое; она рассказала нескольким своим подругам о том, какая у нее появилась прекрасная новая прислуга, и две ее знакомые тоже обратились к миссис Викс. Очень скоро миссис Викс набрала себе таким образом предложений на полный рабочий день; на работу она всегда приходила в норковой шубе и часиках с бриллиантами, что подарила ей на Рождество Энджи; то и другое она снимала, входя в дом, и отдавала хозяйке со словами: «Боюсь, как бы они не запачкались».

Часто во второй половине дня миссис Викс отправлялась поиграть в бинго; ей необычайно везло, и редкая неделя проходила без того, чтобы она что-нибудь не выиграла; раз в неделю она ездила в Паддингтон в школу бальных танцев на занятия, и там у нее объявилось несколько ухажеров; один из них каждое воскресенье водил ее попить где-нибудь чаю, после чего они шли в ресторан в Риджентс-парке, а потом в кино. Звали его Клиффорд Парке; он постоянно повторял ей, что из всех женщин, каких ему довелось встретить в жизни, миссис Викс больше всех похожа на настоящую леди. Энджи он нравился, и она часто наливала ему стаканчик, когда вечером он доставлял миссис Викс домой; потихоньку, так, чтобы не слышала сама миссис Викс, Парке заверял Энджи, что относится к ее бабушке со всем уважением и внучка может ни о чем не беспокоиться. Энджи отвечала, что она и не беспокоится.

По вечерам, если Энджи оставалась дома и к ней никто не приходил, они разогревали себе пакеты с готовым ужином и ели на кухне у миссис Викс, где, как она считала, было гораздо уютнее, чем в столовой у Энджи; когда Энджи принимала гостей, миссис Викс облачалась в черное платье и исполняла роль официантки, причем делала это с удивительным умением. И примерно раз в неделю Энджи выводила миссис Викс в какой-нибудь шикарный ресторан, приучая ее к хорошей кухне; к концу первого года их совместной жизни норковая шубка миссис Викс успела повисеть в гардеробах ресторанов «Риц», «Кларидж», «Гросвенор-хаус», «Каприз», «Рулз», «Вилерс», в «Меридиане», «Сан-Фредиано» и «Гавроше».

При всем успехе, которого она добилась, и притом что в ее жизни хватало удовольствий и развлечений, Энджи так и не позабыла Малыша; она не переставала постоянно сравнивать его с другими своими любовниками (хотя такие сравнения не всегда оказывались в его пользу) и друзьями, не переставала и постоянно думать о том, как все могло бы сложиться, если бы они не расстались, и даже о том, что может получиться, если им доведется снова встретиться. Мысль о возможности такой встречи завораживала и мучила ее и с течением времени превращалась уже почти что в навязчивую идею. И вот теперь гибель Вирджинии сделала вдруг эту идею осуществимой; естественно, Энджи не могла упустить столь благоприятный случай и немедленно написала Малышу письмо:

Дорогой Малыш! Я была страшно огорчена, узнав о смерти Вирджинии. Она для меня так много сделала, и я всегда сожалела о том, что наша с ней дружба так и не восстановилась. Наверное, тебе сейчас очень плохо, и я хочу, чтобы ты знал, что я думаю о тебе. Пожалуйста, передай мои соболезнования остальным членам семьи, если сочтешь это удобным.

В будущем месяце я должна быть в Нью-Йорке (это было полнейшей неправдой), и я подумала, а не встретиться ли нам в память о прошлом. Была бы рада тебя увидеть.