Двое в лунном свете - Аманда Квик

– Да, возможно, теперь они богатые молодые леди, но им до сих пор нужна защита и покровительство. Пройдет еще немало времени, прежде чем они созреют для того, чтобы выйти в мир, – продолжала Конкордия. – Еще они должны научиться с умом тратить свои деньги и опасаться тех мужчин, которые захотят взять их в жены только из-за их состояния.

– Согласен.

– Но за девочек отвечаю я, Эмброуз, – напомнила Конкордия. – Я, а не ты. Теперь, когда опасность позади, ты не должен считать себя обремененным обязательствами по отношению к ним. Или ко мне.

Эмброуз встал, наклонился вперед и уперся ладонями в стол.

– Иными словами, я могу вернуться к тому образу жизни, к которому привык, – вымолвил он. – Ты ведь об этом говоришь?

– М-м… – на мгновение замялась Конкордия. – Да! Кажется, именно это я и пытаюсь сказать.

– Но что, если тот образ жизни меня больше не привлекает? – спросил Уэллс.

– Прошу прощения? – не поняла Конкордия.

– Что, если я решил завести партнера?

– Эмброуз…

– Прежде чем ты снова изольешь на меня поток извинений за неспособность сделать из меня порядочного человека, ты сможешь ответить на мой вопрос?

У Конкордии перехватило дыхание.

– Какой это вопрос? – прошептала она едва слышно.

– Ты любишь меня, Конкордия?

Слезы, которые женщина так долго сдерживала, покатились у нее из глаз, и она, сорвав очки, принялась яростно утирать их рукавом халата.

– Ты должен знать, что люблю… – шепнула она.

– Нет, я не знал этого, – возразил Уэллс. – Признаюсь, я надеялся на твою благосклонность, но я не был уверен, а неуверенность становится просто невыносимой. Конкордия, взгляни на меня.

Яростно заморгав, чтобы смахнуть с ресниц слезинки, она снова надела очки.

– Что ты хочешь сказать?

– Я люблю тебя.

– Ох, Эмброуз!.. – Слезы рекой хлынули у нее из глаз. – Ты должен понимать, что это невозможно.

– Почему?

Конкордия развела руками.

– Ты богатый человек, один из наследников огромного поместья Стоунера, – проговорила она. – Если ты действительно хочешь обзавестись семьей, то без труда сможешь найти партию получше, чем обнищавшая учительница с запятнанным прошлым.

– Ну сколько раз можно повторять тебе, что я не джентльмен, – усмехнулся Уэллс. – Я всего лишь слегка изменивший свой образ жизни вор. Я до сих пор рискую, пробираясь ночами через окна в чужие дома, вскрывая запертые ящики и узнавая секреты, до которых мне в общем-то нет никакого дела.

– Ты отлично понимаешь, что это описание для тебя не подходит, – нахмурившись, промолвила Конкордия. – Ты благородный, преданный рыцарь, который борется за справедливость.

– Нет, моя любовь, – возразил Уэллс. – Я профессиональный вор, в моем роду было немало мошенников и негодяев. Если в этой кухне и есть человек благородный и преданный, так это ты! Совершенно ясно, что мне до отчаяния будет необходимо твое руководство и влияние, если я вдруг вздумаю вернуться к старым привычкам.

– Эмброуз! – Конкордия не понимала, плакать ей или смеяться. – Я уже не знаю, что и сказать.

– Попроси меня жениться на тебе. – Выпрямившись, Эмброуз обошел вокруг стола, чтобы заключить ее в свои объятия. – Это лучший способ убедиться в том, что я на верном пути. К тому же своим предложением ты оплатишь счет.

– Что-то я не понимаю, – недоуменно покачала головой Конкордия.

– Если ты помнишь, я беру плату за свою работу услугами, – напомнил Уэллс. – Твою плату я установил – это предложение стать твоим мужем.

Конкордия положила руки ему на плечи. Устремленный на нее взор был таким теплым и многообещающим. Она доверила ему свою жизнь и жизни своих учениц. Он сказал, что любит ее. Она может доверить ему свое сердце.

Что-то внутри ее – что-то, до той поры замерзшее и застывшее, – вдруг расцвело, словно отогрелось в теплых солнечных лучах. Она нашла человека, которого может любить. И она не откажется от этого чудесного дара.

– Я люблю тебя всем сердцем, – прошептала Конкордия. – Ты женишься на мне, Эмброуз?

– Да, – ответил он, касаясь губами ее губ. – Да, конечно. Как можно скорее.

Все ее существо возликовало от радости. Обвив руками шею Эмброуза, Конкордия вернула ему поцелуй со всей той страстью и любовью, что она хранила в себе для человека, которого ждала всю жизнь.

А потом его губы прикоснулись к ее шее.

– В одном ты серьезно ошиблась, – сказал он.

– В чем же это?

– У меня куда более богатое воображение, чем ты предполагаешь, – прошептал Уэллс. – К примеру, я вполне в состоянии смотреть на кухонный стол как на потенциальное ложе для любовных утех.

– Эмброуз!

– Только не перед собаками, прошу вас, – раздался от двери голос Стоунера.

В кухню ворвались Данте и Беатриче.

– И не перед этими юными леди, – добавил Стоунер.

Ханна, Феба, Теодора и Эдвина толпились в коридоре позади Стоунера.

– Так она все-таки сделала ему предложение? – спросила Ханна.

Стоунер приветливо улыбнулся Эмброузу и Конкордии.

– Да, кажется, сделала.

– И что ответил мистер Уэллс? – нетерпеливо спросила Эдвина.

По-прежнему находясь в объятиях Эмброуза, Конкордия оглядела своих друзей. Они все теперь связаны накрепко, подумала женщина. Конкордия чувствовала невидимые нити, которые привязали ее не только к Эмброузу, но и ко всем четырем ученицам. Даже Феликс Денвер входил в этот круг.

Конкордия узнала это чувство. Правда, оно согревало ее так давно, но забыть его она не смогла. Это было чувство того, что у нее есть семья.

– Я рада сообщить вам, что мистер Уэллс сказал «да», – с улыбкой ответила Конкордия.