Дневники Кэрри - Кэндес Бушнелл

Эскалатор. Бесконечная лента, которая движется вечно. Я попадаю в огромное помещение, пол которого покрыт плиткой, как в ванной. В нем стоит резкий запах мочи и горячего пота. Станция Пенн. Везде люди.

Останавливаюсь, чтобы поправить шляпку. Она из гардероба бабушки, с длинным плюмажем и коротенькой вуалью. По какой-то причине я подумала, что ее нужно надеть. Мне хотелось прибыть в Нью-Йорк в шляпке.

Такая фантазия пришла мне в голову.

— Смотри, куда идешь!

— С дороги!

— Ты вообще видишь, куда идешь?

Я вижу даму средних лет в черном костюме, взгляд ее еще мрачнее, чем ткань одежды.

— Выход? Такси? — спрашиваю я.

— Туда, — отвечает она, указывая на другой эскалатор, конца которого не видно. Такое впечатление, что ступени, ведут в никуда. Я вступаю на него, стараясь не уронить чемодан. За мной на лестнице оказывается человек в полосатых брюках и забавной кепке. Он размахивает руками. Глаза его скрыты за зелеными стеклами очков в золотой оправе.

— Эй, малышка, ты, кажется, потерялась.

— Нет, — отвечаю я.

— Точно? — спрашивает он. — А то у меня есть отличное местечко, где ты могла бы остановиться. Очень хорошее местечко. Горячий душ, свежие простыни. Давай помогу тебе с чемоданом, дорогая, он, похоже, очень тяжелый…

— У меня есть где остановиться. Спасибо.

Он пожимает плечами и уходит куда-то сквозь раздвижные двери.

— Эй, эй! — кричит кто-то нетерпеливо. — Тебе такси нужно или как? Я не буду стоять тут весь день…

— Да, конечно, — отвечаю я покорно и тащу чемодан через улицу к желтому такси. Дойдя до тротуара, я обессиленно опускаю чемодан на бордюр и ставлю на него сумочку, подхожу к открытому окну машины.

— Сколько? — спрашиваю я.

— Куда ехать?

Я оборачиваюсь, чтобы взять сумочку, достать блокнот и сказать таксисту адрес.

— Что?

— Минутку, сэр…

— В чем дело?

— Ни в чем.

Я заглядываю за чемодан в поисках сумочки. Наверное, она упала. Сердце екает, и я краснею от ужаса и стыда.

Сумки нет.

— Куда ехать? — отрывисто повторяет таксист.

— Вы едете на этом такси или нет? — спрашивает мужчина в сером костюме.

— Я… Нет…

Человек протискивается мимо меня, садится в машину и захлопывает за собой дверь.

Меня ограбили.

Я смотрю в открытое жерло станции Пенн. Нет. Назад я не поеду. Ни за что.

Но денег у меня больше нет. И даже нет адреса того места, где я должна остановиться. Я могла бы позвонить Джорджу, но теперь у меня нет и его телефона.

Мимо проходят двое. У одного в руках огромный бумбокс. Из динамиков грохочет музыка диско. Композиция называется «Мачо».

Поднимаю чемодан. Поток людей несет, меня через Седьмую авеню. Я оказываюсь напротив блока телефонных будок.

— Простите, — обращаюсь я к прохожим. — У вас не найдется мелочи позвонить?

В Каслбери я бы никогда не позволила себе попрошайничать. Но мне совершенно ясно, что я уже не в Каслбери. Мною овладевает отчаяние.

— Дам тебе пятьдесят центов за шляпку, — обращается ко мне веселый молодой человек.

— За шляпку?

— Да, — говорит он. — Это перо. Слишком уж длинное.

— Она принадлежала моей бабушке.

— Ну, понятно. Пятьдесят центов. Бери, если хочешь.

— Хорошо.

Молодой человек кладет мне в руку пять даймов.

Я закладываю в щелку первую монету.

— Оператор.

— У вас есть номер Джорджа Картера?

— У меня в списке пятнадцать Джорджей Картеров. Какой адрес?

— Пятая авеню?

— На Пятой авеню, угол Семьдесят второй, живет Уильям Картер. Дать вам номер?

— Да.

Она диктует номер, я повторяю его снова и снова и закладываю в щелку автомата вторую монетку.

Трубку берет женщина.

— Алло? — говорит она с сильным немецким акцентом.

— Здесь живет Джордж Картер?

— Мистер Картер? Да, здесь.

Слава богу.

— Могу я с ним поговорить?

— Его нет.

— Нет?

— Да, его нет дома. Я не знаю, когда он вернется. Он никогда мне не сообщает.

— Но…

— Хотите оставить для него сообщение?

— Да, — отвечаю я в отчаянии. — Пожалуйста, сообщите ему, что звонила Кэрри Брэдшоу.

Кладу трубку и закрываю лицо рукой. Что теперь делать? Внезапно я чувствую себя усталой и расстроенной. В крови бурлит адреналин. Беру чемодан и собираюсь уходить. Пройдя один квартал, приходится сделать остановку. Сажусь на чемодан, чтобы отдохнуть. Вот черт. У меня в кармане всего тридцать центов, в чемодане только одежда и журнал. Внезапно я вскакиваю, открываю чемодан и вынимаю журнал. Неужели мне повезло? Тогда в доме Донны ЛаДонны он был при мне.

Быстро листаю страницы, проскакиваю записи, сделанные для статьи о пчеле-королеве, о принце-ботанике и о Лали с Себастьяном, и наконец нахожу нужную мне запись. Она на странице — единственная. Сделана безумным витиеватым почерком Донны и трижды обведена. Телефонный номер и имя под ним.

Тащу чемодан к углу дома, где расположен еще один блок телефонных будок. Трясущейся рукой закладываю в щель третью монету. Набираю номер. Слушаю долгие гудки. Семь. Девять, Десять. После двенадцатого гудка кто-то берет трубку.

— Наверное, ты по мне уже сильно соскучился.

Голос томный, сексуальный. Стою, стараюсь дышать ровно, не знаю, что сказать.

— Алло? Чарли, это ты? — И далее, дразня: — Если ты не хочешь со мной разговаривать…

— Подождите, — пищу я в трубку.

— Да? — В голосе появляется оттенок подозрительности.

Перевожу дыхание.

— Саманта Джонс? — спрашиваю я наконец.