Десять поцелуев, чтобы влюбиться - Мила Любимая

–Значит, не трахались,– издевательски смеется.– Потому и разбежались, мать. Секс сближает.

Я его сейчас стукну, без шуток!

–Ненавижу тебя,– чтобы отвлечься беру в руки скетчбук Яна и открываю примерно посередине.– Оу…

Жар смущения опалил щеки. Была бы у меня вставная челюсть, то она бы непременно выпала.

–Чужие вещи без разрешения брать нельзя,– поучает меня Ян и выхватывает из рук свой блокнот с эскизами.

–Я даже спрашивать не стану.

–И правильно,– убирает рисунки во внутренний карман куртки.– Если к психиатру ходить не собираешься в ближайшие несколько лет. Дорогое удовольствие, знаешь ли.

Ага, кому надо к мозгоправу, так это Яну Сергеевичу. На минуточку, рисовать свои сексуальные фантазии – это диагноз.

–Ты больной маньяк.

–Сочту за комплимент. А тебе меньше тупить надо, Мария Викторовна.

Да, Янчик сегодня в ударе.

–Не с той ноги встал?

–Не знаю, кто как, но лично я встаю с двух ног.

Ну точно не в настроении.

–Из нас двоих тупишь только ты.

–Объясни,– наклонился ко мне через весь стол.– Будешь убедительна, куплю тебе ристретто.

–Я ненавижу ристретто.

–Я знаю.

Ну всё, сам напросился!

–Будешь тупить – Аврора влюбится в какого-нибудь хорошего мальчика. Достаточно убедительно, Ян?

–Туплю?– он отодвинулся от меня, перевел взгляд на Жарову и резко вскочил со своего места.– Смотри и учись, Машенька. Показываю один раз.

За несколько шагов он подходит к стойке. Рори в это время протирает мерный стакан салфеткой. А когда Аврора поднимает взгляд на Яна, парень обхватывает её лицо руками и целует.

По-взрослому.

За один день я выронила свою вставную челюсть уже дважды. Но, кажется, Аврора решительности Яна не оценила, влепив ему хлесткую пощечину и бонусом треснув стаканчиком по голове. Но этот мартовский кот всё равно возвращается с такой довольной физиономией, словно это всё его гребаный план.

–Живой?

–Пригласил на свидание.

–А она?

–Сказала, цитирую: «Попробуешь засунуть свой язык в мой рот снова – я тебя убью, БАРСик».

–Смирись с поражением, Ян.

–Это не поражение, а вызов. И я его принял.

Лишь грустно улыбаюсь ему в ответ. Однажды я тоже приняла вызов и очень горько об этом пожалела.

Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Заставили моё сердце остановиться.

Возможно, в будущем оно будет биться –

Когда Он перестанет мне снится…

Глава 59 –

Моя любовь – это пустота

Маша

Домофон что ли сломался?

В который раз набираю номер квартиры Князевой, но никто не отвечает. Ну как так?

Начинаю звонить подруге на мобильный, но там тоже не алё – абонент недоступен и далее по известному маршруту посылают.

Десять минут ещё топталась у парадной, пока оттуда не вышли люди. Наконец-то! Я думала уже, что все конечности себе отморожу.

Ну, Мира!

Ещё в среду договорились пойти с подругой в новый музей, причём это была полностью её инициатива. Условились, что зайду за ней после того, как закончу с делами. Неподалеку от дома Мирославы есть очень хороший книжный магазин, я там заказала книги по японской мифологии для работы над статьей.

Если она сопит в обе дырочки, то я душу из неё вытрясу. Честное слово! И плевать мне на выходной день.

Несколько раз жму на звонок, только всё одно да потому – ни ответа, ни привета. Когда я уже потеряла всякую надежду на то, что мне откроют, громко щелкнул замок и дверь широко распахнулась.

А там…

Никита Тарасов собственной персоной, да ещё и в одних спортивных штанах.

Это именно то, о чём я думаю, да?

Вот чёрт! Охренеть!

Конечно, примирение Ника и Миры довольно призрачно маячило на горизонте. Весь универ шептался у них за спиной.

Весь последний месяц он из кожи вон лез, чтобы вернуть её. Просил прощения, упорно добивался внимания, красиво ухаживал. Как-то раз пришел ко мне в редакторскую и упросил опубликовать в номере его стихи. Хотя это громко сказано. Такого эпичного позора Ник ещё не испытывал.

Впрочем, все вокруг только умилялись, какой он милый, романтичный и самоотверженный. А то, что рифмы нет и в помине – не важно. Пропал парень, короче. Действительно влюбился в Князеву и Мира прекрасно знала о его чувствах. В это нельзя было не поверить, но… прощать зачем? После всего?

Ой, дурная баба!

–Заходишь?– усмехнулся Тарасов.

–Захожу.

Ник почти сразу самоликвидировался и в прихожую вылетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Князева. Глаза горят, улыбается во все тридцать два зуба, волосы растрепаны. Счастливая, светится, как сотня прожекторов, так и излучает позитивную энергию.

Ясно-ясно, грушевый латте, наверное, пили. С пончиками.

–Прости, я телефон не слышала.

–Ничего необычного,– бурчу, снимая обувь.– Головой ударилась?

–Маш… я его люблю. А он любит меня. Понимаешь?

Понимаю…

–Пойдем кофе пить?

–Пойдем.

Мира суетится, накрывая на стол. Кипятит чайник, достает кружки. Ник делает бутерброды и жарит яичницу с беконом. Они вдвоем смотрятся так правильно, привычно, по-домашнему.

Отчасти, я рада за Миру, а отчасти… переживаю. Потому что Ник уже зарекомендовал себя, как полная сволочь. Дважды.

Едим в полной тишине, что она уже начинает давить на мозг. Атмосфера накалилась до предела. Ощущение, как будто в любую секунду вспыхнет пламя.

После завтрака Ник ссылается на дела и уходит в другую комнату. А на самом деле просто дает нам возможность побыть одним.

–Как вы сошлись?– повернулась к подруге.

–Я узнала, что они с отцом уезжают во Францию. Навсегда. Тогда я ясно поняла – без него не смогу. Он мне нужен.

Да, она сумасшедшая и влюбленная. По самые помидоры. Радует лишь одно – Ник точно такой же. Это видно по тому, как они смотрят друг на друга, как двигаются. Словно она солнце, а он её спутник.

–Если он обидит тебя снова, то я его кастрирую.

Мира заливисто смеется.

–Маш,– подруга качает головой.– Ты ведь не против? Наверное, после всего… после этого спора… я выгляжу круглой дурой. Но верю ему и готова дать шанс. Нам обоим.