Клим - Дарья Данина

— Коля! — Клим выкрикнул имя своей правой руки, и высокий шатен тут же оказался рядом.

— Слушаю, Клим Семёнович.

— Где они?

— Их снесли к плотине.

— Всех?

— Да? Нужно было разбросать?

— Не нужно, — он поморщился и махнул рукой, — фонарь дай.

Получив желаемое, он снова потянул мою руку. Мы шли по высокой траве, и я чувствовала, как влага впитывается в мои штаны. Щиколотки промокли, и я стала понемногу замерзать. Но мы продолжали идти. Шагали по полосе света всё больше удаляясь от дома и приближаясь к густой лесополосе.

Страх постепенно отступал. Его почти не было.

Я была уверена: пока он держит мою руку — я в безопасности.

Клим

Я сидел на краю кровати. Устало ссутулил спину и вслушивался в шум воды за дверью. Кира принимала душ уже не менее получаса. На удивление она спокойна. Я не видел её лица в тот момент, когда луч фонаря упал на четыре тела, брошенных в лесу. Я просто держал её за руку. Она сжала мои пальцы, завидев неприятную картину. Слышал учащенное дыхание и не верил что стою здесь, крепко стискивая её ладонь и зная наверняка, что всё это ради неё.

Сейчас она принимала душ и спустя полчаса я начал беспокоиться. Поэтому, бросив рубашку на пол, я поднялся с кровати и подошёл к двери. Мои пальцы мазнули по неровной поверхности. Прислушавшись, я уловил копошение по ту сторону. Костяшками постучал по двери. И Кира тут же затихла.

— Кира, у тебя там всё в порядке?

— Да! — совсем близко. Будто она так же как и я прижималась губами к дверной щели. — Я почти всё.

И я жду. Словно пёс, мать его, стою под дверью и жду.

Где, блять, твой хвост, Валдаев?!

Играю челюстью в то время как Кира там возится. Слышу звук включённой электрической зубной щётки и машинально провожу по своим зубам языком. Будто в предвкушении своего десерта.

Как только дверь открывается, Кира замирает на пороге. Задирает голову, тем самым кружа мою собственную. Карие глаза обволакивают. Пропихиваю по глотке тугой и горький ком и, качнувшись на пятках, протягиваю к ней руку. Как и всегда.

Она не дёргается. Благодарности в шоколадных глазах я не вижу. Но по крайней мере там нет отвращения. Ничего из того, чтобы могло бы меня напрячь. Тепло. Едва уловимое. Нежное. Боязливое.

— Ты не проронила ни слова с тех пор, как мы были у плотины, — мои пальцы чертят кривую линию вдоль острого подбородка, — это заставляет меня нервничать.

— Я пока не поняла, — голос Киры слегка дрожит, — не приняла...

— Больше никто и пальцем тебя не тронет...

— Даже ты? — она хмыкает, косясь на мою руку.

— Даже не знаю, — отпускать её не хотелось. Особенно сейчас: когда в её тёмных глазах нет ни злости, ни ненависти.

Я опускаю свою руку, невольно сжимая пальцы в кулак. Наклоняюсь и целую тёмную бровь. Кира закрывает глаза и я тут же целую их. Поочерёдно. Густые ресницы щекочут губы.

— Если только так, — хрипло произношу, теряясь в собственных эмоциях. Они разрывают нутро. — Так можно?

Кира... Кирочка...

Что, блять, мне сделать, чтобы ты осталась?

Она ничего не отвечает. Приподнимает подбородок, будто подставляясь под мои невесомые поцелуи. Её ладошки ложатся мне на грудь, и я забываю как дышать. Сука... глотку охватывает арктический холод.

— Я не прошу сейчас благодарности, Кира, — затуманенный взгляд блуждал по красивому личику, — я не для этого убил эту мразь...

— Тогда зачем? — она распахивает глаза, и я буквально тону в них.

— Потому что хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Зачем? — снова спрашивает, а я дёргаю ноздрями от повторяющегося вопроса.

— Ты же знаешь...

От рвущихся слов я чувствую как хрустит мой голос.

— Не знаю.

Врушка...

— Наверное, это называют любовью?