Любовь творит чудеса - Кэйтлин Битнер Рот

Жозетта побледнела.

Рене и Бастьен многозначительно переглянулись.

Несмотря на неловкость, которую испытал Кэмерон, озвучивая свои намерения, он едва не рассмеялся в голос.

– Джентльмены, – я называю вас так по праву – вы ожидали, что в первом учебном плавании вас будет сопровождать Мишель, но поскольку «Колетт» возвращается на перегонный завод братьев Гослинг, я решил, что поеду в качестве сопровождающего вместо него. – Кэмерон широко улыбнулся. – В случае если вы решите обворовать бедолаг.

Бастьен еле слышно выругался.

Рене засмеялся.

А Жозетта опустила глаза.

– И это означает, что Алексия отправится с вами троими на Бермуды. Наверное, мне стоит порадоваться. Но куда вы с ней поедете потом?

Кэмерон глубоко вдохнул и сделал большой глоток вина. Господи, его решение причиняло бо́льшую боль, чем раненая нога. Кэмерон обменивался взглядами с братьями Жозетты, но сама она так и не подняла головы.

– Посмотри на меня, Жозетта.

Она вздернула подбородок.

Неужели он увидел в ее глазах боль?

Грудь Кэмерона вновь сдавило точно обручем. Господи, еще неделю назад она позволила бы ему заключить себя в объятия. Позволила бы утешить. А сегодня он не смел и думать об этом. В последнее время она вела себя будто чужая.

– Место мой дочери здесь. Рядом с вами. Она больше не хочет жить на болотах и к нашему облегчению не желает иметь ничего общего с Одали и Люсьеном. Так что одной заботой меньше.

Рене внимательно смотрел на Кэмерона, в то время как Бастьен осушил и вновь наполнил свой бокал.

Бледная как мел Жозетта смотрела на вазу с цветами в центре стола и продолжала теребить салфетку. Теперь даже костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

– Что заставило тебя изменить мнение?

Кэмерон провел рукой по лбу. Проклятие, ну почему так сложно выразить свои чувства словами?

– Да, я ее отец. Да, я люблю Алексию. Но здесь у нее есть дом. Ваш образ жизни сильно отличается от моего, но вы ее семья, и она всегда знала это. Более сильного и сплоченного клана я не встречал с тех самых пор, как рос в окружении своих родных.

Кэмерон на мгновение замолчал.

– Вы даже не представляете, как трудно мне было принять такое решение. Алексия должна жить здесь, Жозетта.

При звуке собственного имени Жозетта оторвала взгляд от цветов и перевела его на Кэмерона. Ему показалось или в ее глазах действительно заблестели слезы? Пальцы Кэмерона крепче сжали ножку бокала.

– Моя собственная дочь почти не разговаривает со мной в последнее время.

– Дай ей время, Кэмерон. Я же говорила, что Алексия чувствует себя виноватой в том, что случилось.

Кэмерон покачал головой.

– Если бы я заставил Алексию поехать со мной, она наверняка возненавидела бы меня до конца своих дней. Возможно, будет лучше, если я стану навещать ее время от времени или она начнет приезжать ко мне, когда я наконец где-нибудь обоснуюсь. Мне остается лишь надеяться, что со временем Алексия станет старше и излечит свою сердечную боль.

Сказав это, Кэмерон устремил взгляд на щеку Жозетты.

– Говоря об излечении. Твоя рана быстро затягивается. У тебя настоящий талант лечить людей.

Положив салфетку на стол, Жозетта поднялась со своего места. Просто образец сдержанности и спокойствия.

– Прошу прощения, но у меня был очень долгий день. Точно такой же предстоит завтра. Поэтому я хотела бы отправиться к себе.

– Не сейчас, – возразил Кэмерон. – Вернувшись пять дней назад с поцарапанным и опухшим лицом, ты дала мне слово, что все объяснишь, когда я окончательно поправлюсь. И вот я здесь, Жозетта, полностью оправившийся после болезни. Поскольку это моя последняя ночь в твоем доме и поскольку меньше чем через неделю я покину Новый Орлеан, думаю, пришло время все рассказать.

– Oui, – пробормотал Рене.

Жозетта перевела взгляд с одного брата на другого, и в ее глазах отразилась паника.

– О господи. Я… я думала, что поговорю с тобой наедине, прежде чем расскажу все им.

Рене развернулся к сестре, и его глаза холодно блеснули.

– Зачем повторяться, если мы здесь. Говори, Жозетта.

Она закрыла глаза и набрала полную грудь воздуха.

– Я не спотыкалась и не падала.

Рене фыркнул.

– Расскажи то, чего я еще не знаю.

Дрожащими пальцами Жозетта убрала за ухо выбившийся из прически локон.

– Я направлялась к себе в «Созвездие красоты», когда решила пойти другой дорогой и свернула на Рю Ибервиль. Вскоре я поняла, что улица совершенно пуста, а потом почувствовала, что кто-то идет следом.

– Ты видела, кто это? – спросил Бастьен.

Жозетта подняла руку.

– Прошу тебя, не перебивай.

Кэмерон кивнул.

– Разумно.

– Сначала я думала, что этот человек просто собирается пройти мимо, но интуиция говорила совсем другое. – Жозетта принялась расхаживать по комнате. – Заметив впереди узкий проулок, я решила перейти улицу, чтобы избежать опасности. Но было слишком поздно. Кто-то схватил меня сзади, увлек в проулок и припечатал к стене.

Кэмерон еле слышно выругался.

Жозетта коснулась пальцами щеки.

– Именно тогда я поцарапалась о кирпичи.

Рене посмотрел на рану.

– Ты смогла разглядеть нападавшего? Узнаешь его?

Кивнув, Жозетта продолжала мерить шагами комнату. Кэмерону потребовалось немало усилий, чтобы не присоединиться к ней.

– Да кто же это был? Скажи нам, ради всего святого.

Жозетта посмотрела куда-то поверх голов мужчин и сжала пальцы так, что костяшки побелели.

– Эмиль Веннар.

Услышав это, Кэмерон почувствовал себя так, словно его ударили в живот.

– Ублюдок! Ведь есть официальный приказ не приближаться к тебе ближе чем на пятьдесят футов.

Переглянувшись, Бастьен и Рене поднялись со своих мест.

– Чего он хотел? – процедил сквозь зубы Бастьен.

Жозетта остановилась и посмотрела на Кэмерона.

– Он не только презирает всех вокруг, но и привык добиваться своего. Ему очень не понравилось твое вмешательство в мои дела. Даже несмотря на то что мне больше не принадлежат дом и здание, в котором располагается магазин, он потребовал закрыть «Созвездие красоты» и немедленно покинуть Новый Орлеан.

Бастьен направился к двери.

– Рене, ты со мной? Мне вдруг захотелось подышать свежим воздухом.