Признание в любви - Тасмина Перри

– Пока не умер.

Они долго стояли в тишине.

– Кларисса проплакала два дня, когда об этом узнала.

– Я проплакала всю жизнь, – отрезала Джорджия.

– Мы оба были просто раздавлены, но что мы могли сделать? Мы лгали и скрывали правду, и вынуждены были продолжать это делать.

– Я много раз задавалась вопросом, хорошо ли вы спите по ночам.

– Я – плохо.

Джорджия уронила голову на руки и попыталась обуздать эмоции, рвущиеся наружу.

– Мы не в силах изменить прошлое, Джорджия. Я хотел бы, я очень хотел бы найти способ вернуть своего брата. И дать вам возможность состариться вместе.

Джорджия зажмурилась, сдерживая слезы, но слышала, как приближаются его шаги, и поняла, что он положил что-то на подлокотник софы.

– Я не надеюсь, что ты сумеешь простить нас, но мне казалось, что ты должна узнать правду. Твоя подруга Эми была права.

– Что это? – спросила Джорджия, глядя на связку ключей, которые Кристофер положил рядом с ней.

– Я подумал, что ты бы хотела их получить, – сказал он, развернулся и вышел из квартиры.

Джорджия сжимала ключи в руке, пока холодный металл не согрелся. Затем надела пальто, медленно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Кристофера уже не было, но возле дома стоял темно-красный «астон мартин», который она сразу же узнала.

У Джорджии перехватило дыхание и задрожали руки.

Она подошла и коснулась машины, на миг опять очутившись на мосту Патни, в промокшем насквозь платье. Джорджия сбросила туфли и медленно, осторожно наклонилась, чтобы их подобрать, – каждый сустав, каждый мускул ее тела напоминал ей о том, что на дворе двадцать первый век, а не 1958 год. Несмотря на холодный зимний день, верх кабриолета был опущен. Укладывая туфли на пассажирское сиденье, женщина заметила сзади пакет. Нахмурившись, она коснулась пергаментной бумаги и провела пальцем по краям большого прямоугольника.

Джорджия не знала, хочет ли его открывать, но искушение было слишком велико.

Она поддела пальцем обертку и обеими руками стащила бумагу. Внутри оказалась картина, и Джорджии понадобилось пару секунд, чтобы осознать – это одна из «Ленточек», из серии ее матери. Для своего времени композиция была слишком сложной, но теперь она походила на творение вполне достойной предшественницы Джексона Поллока^[38]. Ее мать оказалась пророчицей.

Еще минута ушла у Джорджии на то, чтобы осознать значение этой картины. Ту серию приобрел богатый коллекционер, и денег, вырученных за нее, не просто хватило на несколько месяцев безбедной жизни – они позволили Джорджии устроить вечеринку на свой день рождения. Они с матерью так и не узнали имени коллекционера. Когда деньги пришли на счет, это не имело значения. Теперь Джорджия поняла, что на самом деле совершил для нее Эдвард, и слезы наконец нашли выход.

Она подошла к водительскому месту, забралась в машину и вцепилась в руль. Закрыв глаза, женщина почти сумела почувствовать присутствие любимого.

И улыбнулась. Скоро она окажется рядом с Эдвардом, она ведь знает, что он ждет ее на небесах. Джорджия вытерла глаза, вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. Он тихо, довольно заурчал, словно радовался ее присутствию за рулем. О, она любила Эдварда! Любила всем сердцем. И он тоже ее любил. Внезапно ей захотелось рассказать об этом кому-нибудь, и, посмотрев на часы, Джорджия поняла, что ленч у Джианни и Салли еще не закончился.

Когда автомобиль тронулся и ветер начал трепать ее волосы, Джорджия вдруг вновь ощутила себя молодой. Ей показалось, что Эдвард сидит рядом с ней. В этот миг она была совершенно счастлива.