Возвращение повесы - Джо Беверли

Она собиралась рассказать все.

– К Марте Оттерберн меня отправили вовсе не шотландские родственники. И я никогда не жила в Шотландии.

Саймон молчал, он ждал.

– Меня привела… моя мать. Я действительно дочь Арчибальда Оттерберна, про это я не лгала. Но моя мать – женщина по имени Тилли Хаскетт. Он согрешил с ней, когда Марта носила Джейн.

– Понятно, – кивнул он с невозмутимым видом.

– Я ведь незаконнорожденная, понимаешь?!

– Такими были и Вильгельм Завоеватель, и первый герцог Ричмонд, и королева Елизавета. Все зависит от того, как на это посмотреть. Поверь, ты далеко не первая незаконнорожденная, которая в браке получает дворянство.

Она криво усмехнулась:

– Но я буду первой из Хаскеттов. Саймон, Хаскетты – бродяги, никчемные люди. Многие мои родственники сидели в тюрьмах, некоторых даже высылали![3]И во мне – их кровь. Когда мы осматривали комнату Исайи, я просмотрела письма Марты, потому что боялась того, что в них написано. И я оказалась права. Марта рассказала брату обо всем, рассказала, кто я такая на самом деле. Повторяю, я – из Хаскеттов.

– Значит, Хаскетт? – спросил он, слегка нахмурившись. – И не было подружки Джейн, утонувшей в реке?

Она вздохнула:

– Прости, я не хотела бы тебе лгать.

Саймон отвернулся. Какое-то время он стоял, глядя куда-то вдаль, а Дженси думала: «А может, мне просто уйти, покинуть этот дом?»

Внезапно он повернулся и снова посмотрел на нее.

– Значит, ты выдумала тех Хаскеттов, которые якобы пытались спасти твою подругу?

– Да, выдумала. Но настоящие такие же. И они совершенно не похожи на порядочных и честных людей.

– Как и добрая половина аристократов.

Она вздохнула, вдруг почувствовав смертельную усталость.

– Саймон, у тебя замечательные предки, такими можно гордиться. Неужели ты хочешь, чтобы в жилах твоего сына, возможно, будущего графа Марлоу, текла кровь Хаскеттов?

Он снова надолго умолк. И сейчас его лицо, освещенное тусклым ноябрьским светом, напоминало каменный лик статуи. Глядя на него, Дженси думала: «О Боже, неужели это конец?»

Наконец он шумно выдохнул и проговорил:

– Я хочу, чтобы будущие графы Марлоу обладали такими же качествами, которыми обладаешь ты, любимая. Узнав тебя, я многое понял. Дженси, каким бы ни было твое происхождение, ты замечательная женщина.

– Саймон…

– А британская аристократия… Добрая половина из них – воры и убийцы. Среди моих предков, например, был пират.

– Но, Саймон, что, если об этом узнают? Ты, кажется, не понимаешь…

– Я все прекрасно понимаю. В Брайдсуэлле тоже есть свои Хаскетты – например, семейство Кокертон и Страббы. Да, было бы проще, если бы никто никогда не узнал, кто твоя мать. Но если это произойдет, если нас станут в чем-то обвинять, то мы только смерим недоброжелателей презрительным взглядом.

– От тебя все отвернутся. И нас нигде не будут принимать.

– Уверяю тебя, нас поддержат «повесы», и я очень сомневаюсь, что высший свет после этого повернется к нам спиной.

Дженси нечего было возразить. Конечно, Саймон знал, что говорил, но ей не верилось…

– Дорогой, но люди могут…

Он покачал головой:

– Нет, не могут. Пойдем в дом. Нам надо поговорить, но знай: я с тобой не расстанусь. – Когда они уже приблизились к террасе, он спросил: – Кто еще знает про твою мать? Соседи?

– Не думаю, что Марта сообщила об этом кому-то, кроме Исайи. Она считала это позором.

– Значит, нет оснований для беспокойства. Остальное мы как-нибудь уладим.

– А как же Оттерберны? Они-то знают, что я – не из их семейства.

Они поднялись по каменным ступеням.

– В семьях всякое случается. Я встретил в Канаде одного Сент-Брайда, который никогда не слышал о Брайдсуэлле. Мы знаем свою родословную от войны Алой и Белой розы. Но разве ты не видишь, что для нас это не имеет значения? А если когда-нибудь эта тема возникнет, то мы признаемся: Марта Оттерберн сочинила историю про шотландцев, чтобы прикрыть грех своего мужа. Красивая правда.

Они вошли в дом и, миновав коридор, зашли в свою спальню. Саймон помог жене снять плащ, затем пристально посмотрел на нее и сказал:

– Если есть еще какие-то секреты, Дженси, лучше расскажи сейчас, не откладывай.

Она всхлипнула.