Гроза двенадцатого года. Моя княгиня - Татьяна Романова

- Боже мой, я забыл, - сказал Алексей и обнял брата, - а ты вспомнил, молодец.

В дверь клиники вошел доктор, увидев Черкасских, он сразу подошел к ним.

- Я сейчас буду разбираться, почему больной так испугался сиделки, если женщина виновата, она будет наказана.

- Никого не нужно наказывать. Вы можете подготовить тело к отправке морем в Россию?- перебил доктора Николай.

- Да конечно, мы все сделаем, в Мейфэре похороны обслуживает фирма мистера Брая, сейчас вызовем его представителя. Вы будете выбирать гроб или поручите это нам?

- Я все поручаю вам. Когда гроб будет готов к отправке? - ответил Николай, которому хотелось поскорее уехать из этой страны, где его жизнь разорвалась пополам, - нужно все сделать быстро.

- Если вы хотите, можно все сделать к сегодняшнему вечеру. Часов в пять пополудни вас устроит?

- Да мы приедем, - подтвердил Николай, поклонился и вышел, Алексей шел за ним.

- На рассвете моя «Афродита» уходит в Санкт-Петербург, пассажиров на ней нет, только груз, я думаю, что на ней гроб отправить лучше всего. Ты поедешь с гробом, или мне все поручить капитану? - спросил Алексей, с жалостью глядя в бледное лицо кузена, чего бы он сейчас не отдал, чтобы облегчить его боль.

- Я поеду сам, а сейчас я - в посольство, напишу рапорт на отпуск по семейным обстоятельствам. К приезду государя я уже не успею вернуться.

Николай о чем-то напряженно думал, потом, приняв решение, простился с Алексеем, вышедшим из коляски на Аппер-Брук-стрит, и поехал к графу Ливен. Там он в нескольких словах сообщил посланнику о смерти своего отца от несчастного случая и о своем желании отвезти гроб на родину. Граф Христофор Андреевич мысленно возблагодарил судьбу: смерть князя Василия снимала столько проблем и с государя, и с него, и с князей Черкасских, чье доброе имя теперь не пострадает. Он пожал руку бледному Николаю, пожелал счастливого пути и пообещал все сам уладить с министерством иностранных дел.

Николай вернулся в дом Кати, собрал свои вещи, простился с прекрасной хозяйкой и всеми домочадцами, и вместе с Алексеем уехал за гробом отца. В клинике их уже ждали, все было выполнено по высшему разряду, даже повозка ожидала у ворот, чтобы отвести гроб в порт. Через час гроб был погружен в трюм корабля, а Николай на палубе прощался со своим кузеном.

- Дай Бог здоровья и счастья тебе, твоей прекрасной жене и сыну, я буду молить за них Бога, а сейчас иди, - попросил Николай, - не беспокойся за меня, я все сделаю как надо.

- До свидания, храни тебя господь.

Алексей крепко обнял двоюродного брата и сошел с палубы. Выезжая с набережной, примыкающей к пирсу, где стоял его корабль, он оглянулся на одинокую фигуру, силуэтом вырезанную на фоне заката, и у него стало тяжело на душе.

Дома его встретила веселая суета: мебель из его спальни и из детской меняли местами. Он спросил Луизу, где его жена, и та отправила его в музыкальный салон около бального зала.

- Миледи там с малышом и Генриеттой, развлекают маленького князя музыкой, пока Бетси переносит его вещи.

Луиза улыбнулась князю и тут же убежала на зов Поленьки. Алексей спустился на первый этаж, и пошел искать жену. Уже в вестибюле он услышал чарующий голос, который под звуки рояля выводил слова веселой французской детской песенки. Князь подошел к дверям салона и остановился, любуясь прелестной картиной: на длинной банкетке перед открытым роялем сидели Генриетта и Катя. Они в четыре руки наигрывали веселые песенки, на коленях у матери седел его маленький сын, внимательно следя за ловкими пальцами, снующими по клавишам, а Генриетта, с любовью глядя на мальчика, выводила веселые слова детских песен.

- А вот и наш папа, - обрадовалась Катя, увидев мужа.

Она поднялась и, прижимая к себе сына, подошла к Алексею. Князь с нежностью поцеловал маленькую ручку сына и гладкий лоб жены над высокими тонкими дугами соболиных бровей, потом повернулся к Генриетте.

- У вас ангельский голос, мадемуазель, я честно скажу, ни в одном оперном театре я не слышал такого тембра. Вы можете петь оперу? - заинтересовался он, неповторимый тембр чарующего сильного голоса девушки, заполнявшего весь музыкальный салон, не мог оставить равнодушным никого.

- Да, милорд, я пою оперу, Моцарта, Гайдна и нового композитора Россини,

- Спойте для меня что-нибудь по вашему выбору, - предложил Алексей, обнял жену и увлек ее вместе с малышом на диван.

Он сел, обняв сразу обоих, и приготовился слушать. Генриетта отошла к роялю, порылась в нотах и начала петь арию из «Волшебной флейты». Нежный сильный голос обволакивал слушателей, он как будто отражался от стен, перекликаясь, столько оттенков было в прекрасном голосе девушки. Алексей был поражен.

- Мадемуазель, вы будете большой звездой, все театры мира будут ссориться из-за вас, - заявил Алексей и подошел к Генриетте, сидевшей за роялем опустив глаза.

- Увы, милорд, это была моя самая большая мечта, но она не осуществима, - горько вздохнула девушка и на ее глаза навернулись слезы.

- Но почему?

- Луиза получила письмо из канцелярии нового французского короля, что он признает наследные права единственной дочери казненного герцога де Гримона на его поместья. К счастью, во время революции их не сумели продать по частям, а потом Наполеон оставил их для своего младшего брата, теперь земли возвращают Генриетте и она станет герцогиней и богатой невестой.- Объяснила Катя, она погладила девушку по голове, - не расстраивайся, дорогая, вспомни, как вы с тетей тяжело жили, теперь ты по праву получишь все, что принадлежало твоим родителям.

- Это все так, миледи, но я так хотела петь, - тихо ответила девушка, закрыла крышку рояля и, поклонившись Алексею, ушла.

- Генриетта не помнит Франции, и не может оценить своей удачи, письмо пришло только вчера, и она еще не пережила крушение своей мечты.

Катя подняла лицо к мужу и он, обняв ее, прижался поцелуем к губам.

- Папа, - зазвучал требовательный голосок, и маленькие ручки обхватили ногу Алексея.

- Да, дорогой? - спросил Алексей и склонился над малышом, - что ты хочешь?- Счастливый отец подхватил ребенка на руки и прижал к своему сердцу. Он мысленно поблагодарил Бога за это большое счастье. Поцеловав шелковистые кудри сына, он обнял жену за талию, и они пошли смотреть на свои новые комнаты.

Две недели Алексей и Катя провели, наслаждаясь друг другом. Домашние, радуясь, что хозяева, наконец, счастливы, тактично не мешали им проводить запоздалый медовый месяц. Кате было стыдно, что она больше не бывает у Долли и великой княгини, но молодая женщина не могла оторваться от мужа, наслаждаясь радостями страсти, которые он ей дарил, обучая и открывая для нее мир наслаждений.

Ужин им оставляли на маленьком столике на колесах в коридоре под дверью спальни. Сегодня на столике, кроме блюд, накрытых серебряными крышками, лежало письмо от Долли. Катя вздохнула и вскрыла конверт, подруга писала: