Легенда о яблоке. Часть 1 - Ана Ховская

– Святая Мария! Софи, ты мыслишь не по-человечески, а будто машина. Но ничто, связанное с человеческими отношениями, не живет по законам математики, иначе наша жизнь была бы идеальной…

– Логически выстроенной цепочкой событий с вполне предсказуемым результатом,– смеясь своей шутке, с умным видом закончила София и тут же добавила.– И это было бы ужасно скучно.

– Ах ты, моя умница!

Лили нежно притянула крестницу к себе и пощекотала.

– Мне так хорошо с тобой, тетя. Я думала, буду сильно скучать по маме. Оказалось, что ты такая же чуткая, заботливая, и я не так остро ощущаю разлуку с ней. У вас даже голоса похожи. Иногда просыпаюсь утром, слышу тебя и сомневаюсь в том, где нахожусь. Подскакиваю от испуга, выглядываю в окно и успокаиваюсь: слава Марии, – это не ферма!

Лили мягко прижала ладонь девушки к своей груди и трогательно, благодарно предложила:

– Будем самыми близкими друзьями? Я хочу, чтобы мы искренне делились друг с другом всеми трудностями.

– Я только за!– радостно улыбнулась София.

Договор был скреплен дружеским рукопожатием и душевными объятиями.

С этого дня София и Лили стали много времени проводить вместе. Их отношения крепли, становились более открытыми, глубокими. Со всеми своими переживаниями по поводу колледжа и отношений с людьми девушка спешила к крестной. Иногда Софии хватало только одного взгляда или тонкого жеста, улыбки, чтобы ощутить мощную поддержку, понимание и доверие.

И все бы ничего, да вопреки гармонии, тепла, заботы в доме, ставшим родным, растущими успехами в учебе, удовлетворенности в получаемых знаниях, София все больше погружалась в мир собственных фантазий, рождаемых женской природой. Нельзя было не замечать очевидного: София взрослела, ее тело приобретало все более утонченные, пропорциональные формы, а все внимание все равно доставалось ее сверстницам с факультета, которые пользовались огромным успехом у старшекурсников. Они умели обаять, очаровать. А ее все воспринимали как умную девочку, которая всегда с достоинством защитит честь факультета и группы, но неуклюжую и диковатую в неформальной обстановке. Ее не приглашали на студенческие вечеринки, игнорировали несмелые попытки сблизиться и подружиться. Молодые люди, между собой хоть и отмечали некоторую привлекательность девушки, не шли на контакт, заботясь о своей репутации «крутых и популярных парней». Другие и вовсе были замкнуты в своем виртуальном пространстве и с трудом вклинивались в среду сверстников. Молодежь колледжа «болела» своими предрассудками, правилами, законами чести, непонятными, а оттого и отвергаемыми Софией. Она не желала связываться ни с «библиотечными крысами», ни с «зацикленными хакерами», ни с красавцами, в глазах которых блестели деньги состоятельных родителей, а не высокий интеллект и жажда знаний, и при всем при этом наблюдалось полное отсутствие моральных ценностей.

Как ни крути, София по-прежнему была одиночкой, категоричной, протестующей против невежества и легкомыслия. Хотелось надежности и простоты, искренней увлеченности и преданности, но она не находила этого в своем ежедневном окружении. Как и все девушки в ее возрасте и, особенно из провинции, она мечтала о большой чистой, светлой любви и свято верила, что когда-нибудь придет Он и «его глаза завладеют ее душой».

Каждое утро, выходя из дома, сердце девушки громко стучало, эхом отдаваясь в голове, в предчувствии, в томительном ожидании удивительной встречи невообразимо прекрасных глаз – добрых и искренних, умных, лучистых глаз из толпы, которые ищут только ее. А вдруг сегодня, сейчас, один только миг и навсегда, навечно, неразлучно и, вдохновленно держась за руки, они вместе шагнут в мир ее грез…

Сердце колотилось все быстрее и быстрее, с каждым шагом ее дыхание учащалось и готово было остановиться, если бы только один взгляд, одна улыбка из толпы напомнила бы ей Его черты. Но переходя улицы, заглядывая в лица прохожих, не смиряя ищущего взгляда, София убеждалась в тщетности своих ожиданий. Все чаще на ум приходили беспокойные мысли, воспоминания о Крисе и, приближаясь к колледжу, ее лицо уже не светилось радостной надеждой, а оттеняло унынием. И только одна мысль утешала ее: «А может быть, это случится завтра?»

Но завтра все повторялось… Было грустно и обидно…