Лазурь на его пальцах - Кэрри Лонсдейл

– Эйми, с тобой все в порядке?

Заморгав, я уставилась на Карлоса. Бледный как полотно, он сидел неподвижно в своем кресле в другом конце комнаты. Я в замешательстве огляделась по сторонам. Должно быть, рассказывая, я ходила туда-сюда по комнате. Пальцы мои крепко сжимали помолвочное кольцо.

– Эйми? – спросил он уже несколько тверже.

Я еще раз окинула взглядом все, что меня окружало: выкрашенные в коричневато-оранжевый цвет стены, пол под красное дерево, вычурная мебель с множеством подушек, напоминающих о незримом присутствии женщины, игрушки в углу, аккуратно убранные на день, – и бесчисленные фотографии, на которых запечатлено некогда полное семейство, теперь уже потерявшее мать. Карлос нужен был здесь гораздо больше, чем я нуждалась в Джеймсе.

Теперь я это поняла. Оглядываясь назад, на наши с Джеймсом отношения, когда я любила его со всей пылкой беззаветной страстью, теперь я осознала наши давние промахи. У Джеймса очень хорошо получалось просто отодвигать для себя в сторону то, что мешало ему жить, а я была уж слишком покладистой, легко с ним во всем соглашаясь. Его семье следовало пораньше все узнать насчет Фила.

Карлос по-прежнему не сводил с меня потрясенного взгляда. И в это мгновение я вдруг с абсолютной ясностью поняла, что выйти замуж за Джеймса было бы для меня далеко не самым лучшим вариантом. За те девятнадцать месяцев, что минули после его отъезда в Мексику – даже несмотря на то что они дались мне очень тяжело, – я стала гораздо более сильным и уверенным в себе человеком. И я вовсе не желала расставаться теперь с той жизнью, что успела создать сама для себя.

И тут в моем сознании прозвучал тихий голос, к которому я раньше ни разу не прислушивалась: «Надо просто отпустить его, Эйми».

У меня даже расширились глаза. Оказывается, вовсе не голос Джеймса чудился мне в легком ветерке, осушающем мои слезы. Это был мой собственный голос – той моей сущности, что была достаточно смелой, чтобы строить свою жизнь дальше без любимого. Которая знала, что я способна справиться с трудностями и сама.

Карлос пересек гостиную, приблизившись ко мне. Впервые с того момента, как Джеймс надел мне на палец кольцо, я его наконец сняла. Оно безупречно мне подходило, как вроде бы идеально подходил и Джеймс – однако любая безупречность может оказаться всего лишь иллюзией. Я посмотрела на свой палец – на тонкую полоску бледной кожи, нежной и розоватой. Потом подняла руку Карлоса и положила кольцо на его ладонь.

– Что ты делаешь? – спросил он, зажав в кулаке кольцо.

– То, что уже давным-давно должна была сделать. Однажды я пообещала Джеймсу, что никогда не стану препятствовать его мечтам. Сказать по правде, я терпеть не могла, когда он униженно шел на поводу у своего семейства. Мне хотелось, чтобы он бросил это их «Донато Энтерпрайзес», открыл собственную галерею и писал картины. Тогда бы он жил гораздо более богатой и полноценной, творческой жизнью. И он действительно собирался это сделать, как раз перед… – Осекшись, я сглотнула и, решительно вдохнув, закончила: – Перед тем, как он погиб.

Я подняла глаза на Карлоса – и наконец увидела перед собой Джеймса.

– Но, глядя на тебя нынешнего, я вижу, что ты это все-таки осуществил. Ты живешь той жизнью, к которой так стремился. И я не хочу ее у тебя отнимать. Я не хочу вынуждать тебя быть тем, кем ты не являешься. Я бы никогда не стала давить на тебя так, как это делали твои родители…

– Эйми…

– Нет-нет, все нормально. Ты захотел скорее создать свою семью, потому что та семья, в которой ты вырос, оказалась… такой…

– Несостоятельной, – подсказал Карлос.

– Мягко выражаясь, да. – Я понимающе улыбнулась ему: – Ты нужен своим мальчикам.

А мне нужно было возвращаться назад. Я уже скучала по своему ресторанчику, по аромату свежесваренного кофе и подогретых специй. И по восхитительному сдобному запаху тортиков и булочек. И по колокольчику над дверью, звякавшему всякий раз, когда ко мне являлся новый посетитель или вновь заходил кто-то, уже мне знакомый. Скучала и по своему шеф-повару Мэнди, и по хитрющей Эмили, так и ищущей, как бы побольше наварить, делая ставки на свои чаевые. А больше всех я скучала по Яну. Моя кофейня вовсе не была бы такой, как стала теперь, не окажись там Ян. И я сама ни за что бы там не очутилась в Мексике, не будь рядом его – и эмоционально, и физически, и вообще во всех отношениях. Мне не хотелось его потерять.

– Dios, Эйми… Все, что ты мне рассказала… – Карлос чертыхнулся, потирая ладонью затылок. – С тобой все будет хорошо?

Я кивнула, но он все равно хмурился, мало в это веря. Я долгие часы делилась с ним воспоминаниями, одно мрачнее другого.

– Ты уверена?

Я заглянула в себя: мрак успел рассеяться, и моему взору предстало спокойное приятие сложившейся ситуации. Явно оно присутствовало там и прежде – просто терпеливо дожидалось, когда же я крепко возьму себя в руки. Надя будет под впечатлением! Я действительно нашла в себе силы двигаться по жизни дальше.

– На сей раз я совершенно точно уверена, что все будет нормально. И даже еще лучше.