Властелин моего сердца - Джо Беверли

Мадлен испуганно взглянула на него, еле скрыв удивление. Это была удачная мысль. Она могла отвлечь Матильду и завоевать ее симпатию.

– Отличная новость! – заявила королева и вздрогнула, как от боли. Она потерла бок. – Этот ребенок безжалостно пинает и колотит меня ногами под ребра. – Матильда задумчиво нахмурилась, затем кивнула. – Тогда мы должны отдать дело в руки шерифа и будем считать, что эта смерть не связана с нашей поездкой. Уведи жену, Эмери, и позаботься о ней. Может, ей не следует больше ездить верхом?

Мадлен поспешно вмешалась:

– Я лучше себя чувствую, когда еду верхом, ваше величество.

Матильда неодобрительно фыркнула:

– Значит, в экипаже тебе тоже не нравится. Поступай как знаешь.

Мадлен и Эмери не произнесли ни слова, пока не добрались до своей комнаты.

– Ты хорошо придумал, – сказала Мадлен.

Он пожал плечами:

– Возможно, это действительно так. Если нет, такие ошибки часто случаются.

Мадлен чувствовала смертельную усталость. Она зябко потерла руки, хотя ночь была теплой.

– Думаешь, все обойдется? А вдруг кто-нибудь видел меня там?

Эмери подошел и крепко обнял ее.

– Все будет хорошо. Выплыви твое участие, и мы скажем, что он напал на тебя. Если кто-нибудь оспорит это, я устрою испытание поединком.

– Нет! Ты не должен рисковать жизнью из-за меня.

– Это мой долг, раз я твой муж. – Он задорно усмехнулся. – В любом случае я выйду победителем.

– Но справедливость не на твоей стороне. Рука Господа будет против тебя.

Он только пожал плечами:

– Значит, такова моя судьба.

– Будь проклята твоя дурацкая судьба! – Мадлен оттолкнула его.

– Но раз ты хочешь увидеть в этом промысел Божий, то задумайся. Если бы ты не пошла в конюшни, Хенгар, несомненно, нашел бы более благосклонного слушателя, и я бы теперь оказался в цепях, ожидая королевского суда.

Мадлен посмотрела на него.

– Мне это известно. Я не собиралась убивать его, но не сомневалась, что без колебаний проткну его ножом, если это окажется единственным способом остановить его.

– Знаю. И готов рисковать жизнью, чтобы спасти твою честь.

– Но я совершила смертный грех и не раскаиваюсь!

Эмери укоризненно покачал головой:

– Перестань, Мадлен. Нам всем приходится убивать, если нужно. Он был твоим врагом точно так же, будто вы встретились на поле боя и ты сразила его. Если считать это смертным грехом, то небеса рискуют остаться без обитателей. Ложись-ка лучше в постель.

Мадлен покорно подчинилась.

– А как насчет ножа?

– Вот это довольно любопытный вопрос, верно? – сказал он, присоединяясь к ней. – Возможно, его просто стащил какой-то мелкий вор. Это дорогая вещь.

– Это больше похоже на дамоклов меч, – сказала Мадлен.

Он нежно взял ее за руку.

– Я не допущу, чтобы он упал на тебя. Верь мне, Мадлен.

– Я постараюсь, – сказала она и погрузилась в сон.

Мадлен проснулась поздно и чувствовала себя совершенно разбитой, потому что всю ночь ее преследовали кошмары. То она вонзала нож в Хенгара, то в Эмери. Один раз, под конец, оружие было направлено в ее собственное сердце. Голос Дороти разбудил ее, и она сразу же посмотрела на свои ладони, ожидая увидеть на них кровь.

– С вами все хорошо, леди? – с беспокойством склонилась к ней Дороти.

– Да-да, – сказала Мадлен, садясь в постели. – Просто я плохо спала. Который теперь час?

– Восемь часов, леди. Лорд Эмери сказал, что вам нужно выспаться, но уже осталось мало времени. Я принесла вам поесть.

Мадлен взглянула на холодную рыбу и эль, и ее желудок взбунтовался.

– Я предпочла бы простой хлеб с медом. Сходи за ним, Дороти. Я могу и сама одеться.

По взгляду, который женщина бросила на нее, Мадлен поняла, что слух о ее беременности уже распространился по замку и теперь находит подтверждение. Ну что ж, это может оказаться правдой.

К тому времени как Дороти вернулась, Мадлен была уже одета. Она с трудом впихнула в себя кусочек хлеба, запивая медом, и оставила служанку закончить упаковку вещей и проследить, чтобы их погрузили в повозку. Мадлен отправилась разыскивать шерифа.

Этот дородный мужчина оказался англичанином, и она почувствовала, что его почтение к нормандцам – всего лишь видимость. После короткого разговора с ним, однако, стало очевидно, что он не подозревает о сложных причинах смерти Хенгара.

– Возможно, какая-то личная вражда, леди Мадлен. Или просто ограбление, потому что при нем не оказалось кошелька. Я намерен отправиться сегодня в Баддерсли вместе с телом, сообщить новости его вдове и по возможности что-нибудь разузнать. – Он подмигнул. – Я убедился, что подобные случаи часто приводят к брачной постели.

Мадлен осознала, что при этих словах вздрогнула. Болтают ли еще в Баддерсли о связи Эмери с Альдредой? Она взглянула на толстяка с опаской, стараясь понять, не выдала ли себя только что.

Шериф побагровел.

– Прошу прощения, леди. Я не должен был упоминать о подобных вещах, вы еще такая юная и воспитывались в монастыре.

– Пустяки, – сказала Мадлен. – Сделайте все возможное, чтобы найти виновного, и скажите жене Хенгара, что она может остаться в домике лесника, и если дело вскоре не разрешится, я сама заплачу вергельд.

Шериф поклонился.

– Вы очень милостивы и великодушны, леди. Я скажу ей. Мадлен уходила в волнении, но понимала, что беседа была необходима. Показалось бы странным, если бы она не стала расспрашивать об убийстве своего лесника. Немного спустя она уже выезжала верхом из Хантингдона.

В течение дневного переезда Эмери часто останавливался возле нее, чтобы оказать поддержку. Мадлен решила, что это плохо согласуется с ее усилиями выбросить смерть Хенгара из головы. И она сказала Эмери, чтобы он оставил ее в покое.

Выбрасывая из головы Хенгара, она освобождала пространство для мыслей об Эмери и Альдреде. Ее так и подмывало схлестнуться с мужем по этому поводу, но она ехала вместе с группой придворных дам, и не было никакой возможности встретиться с ним наедине. Кроме того, глупо даже поднимать эту тему. Но она не могла заставить себя не думать об этом. К тому же оставался вопрос о Фриде. Хенгар уверенно высказал свои претензии, но девочке было по меньшей мере десять. В то время Эмери было около четырнадцати. Может, Хенгар сошел с ума?

Но Мадлен чувствовала, что между Альдредой и Эмери что-то есть. Она вспомнила, как Эмери желал ее накануне, какую страсть испытывал в тот жаркий день возле хлебного поля. Возможно ли, чтобы он так долго сдерживал потребности своего тела, если его влекло к Альдреде? Как поступит он теперь, когда эта женщина стала вдовой?