Жертва любви - Джорджет Хейер

– Отложите проявление ваших чувств ненадолго, Вайдел. Хочу вам сказать, что ваша последняя жертва, когда я покидал Англию, была на пути к выздоровлению.

– Моя последняя жертва? – нахмурился маркиз. – А! Кворлз! С ним все в порядке, сэр?

– Вы конечно же забыли о нем, и по вашему виду не скажешь, что вас интересует его судьба.

Маркиз не сводил глаз с Мэри, поэтому небрежно ответил:

– Это несущественно сейчас для меня, сэр. Пусть живет, я не возражаю.

– Очень великодушно! – усмехнулся герцог. – Но, возможно, вас заинтересует тот факт, что этот джентльмен был вынужден сделать заявление, которое избавляет вас от необходимости постоянно находиться за границей.

Вайдел повернулся к герцогу, глядя на него с откровенным восхищением.

– Мне бы хотелось знать, каким образом вы заставили его, сделать это заявление. Но хочу сказать, что покинул Англию не из страха перед наказанием.

Эйвон улыбнулся:

– Вот как, сын мой? А из-за чего же тогда?

– Я уехал, подчиняясь вашему приказу, это чистая правда, сэр, и вы это прекрасно знаете.

– Весьма точно сказано. – Герцог поднялся. – И без сомнения, мне придется проявить слабость, приказав вам вернуться домой, когда вы завершите свадебное путешествие. – Его пронзительный взгляд на секунду задержался на мисс Чалонер. – И еще я тешу себя мечтой, что ваша жена сумеет обуздать ваше стремление уничтожать ваших приятелей.

– Постараюсь не разочаровать вас, сэр, – скромно отозвалась мисс Чалонер.

К вечеру вернулся Гастон, в точности выполнив приказ герцога. Мисс Чалонер ужасно волновалась в предвкушении встречи с герцогиней, но почти сразу после появления Леони опасения Мэри рассеялись. Ее светлость ворвалась в комнату словно маленький вихрь и бросилась в объятия мужа.

– Вы приехали! – радостно крикнула она. – Я не хотела вам ничего рассказывать, но это невозможно, я не могу удержаться, а Руперт не сможет рассказать, потому что у него в голове теперь одна забота: как доставить вино в Англию. Он скупил несколько дюжин бутылок вина! Его невозможно было остановить. Сначала он хотел нанять экипаж, а теперь передумал и собирается отправить свои бутылки по каналу.

– Безусловно, вино надо отправить каналом. – Герцог проявил к проблеме Руперта мимолетный интерес и, вытащив кружева камзола из рук супруги, спросил: – Могу я узнать, Леони, почему ты сбежала с Рупертом во Францию, да еще таким некрасивым способом?

– Но ведь вам все известно, не так ли? – удивилась она. – Разве вы не знаете, зачем мы здесь? Да вы просто дразните меня! Где Доминик? Гастон сказал, что вы здесь вместе с Домиником.

– Он здесь, мадам.

– Тогда вы все знаете; Он сказал, что все равно женится на этой девушке, а я очень опасаюсь, что она похожа на свою отвратительную сестрицу.

Герцог взял ее за руку и подвел к мисс Чалонер.

– Судите сами, – сказал он, – это мисс Чалонер.

Герцогиня пристально посмотрела на мужа, потом на Мэри, которая молча стояла, глядя на герцогиню своим спокойным взглядом. Леони глубоко вздохнула.

– Так вы сестра той, другой? – спросила она не слишком внятно.

– Да, мадам, – ответила девушка.

– Vraiment?[91]Как это все невероятно, не хочу проявить невежливость, но…

– В таком случае, моя дорогая, вам лучше воздержаться от сравнений, которые готовы сорваться с вашего невоздержанного язычка, – прервал жену герцог.

– Я не хотела сказать ничего дурного, – заверила его герцогиня. – Но все же позвольте сказать одну вещь. Если это вам не понравится, очень сожалею, но я не могу позволить, чтобы мой сын похитил эту Мэри Чалонер, а потом бросил ее. Поэтому настаиваю, чтобы он на ней немедленно женился, а Руперт достанет из-под земли этого Хаммонда, у которого, правда, свинские манеры.

– Эти бесконечные ссылки на мистера Хаммонда, личность совершенно для меня незнакомую, я нахожу просто утомительными, – пожаловался его светлость. – Если у него свинские манеры, пусть Руперт воздержится от того, чтобы доставать его из-под земли.

– Но вы не поняли, Джастин. Он —с вященник.

– Я уже понял это. Но считаю совершенно не обязательным беспокоить его.

Герцогиня взяла руку мисс Чалонер в свою и не отпускала. Она решительно обратилась к

герцогу:

– Вы должны меня выслушать. Как только я подумаю о том, что испытало это дитя…

– Можете не продолжать, дорогая. Я уже все понял. Если вы мне позволите…

– Нет, – твердо ответила маленькая леди. – На этот раз говорить буду я. Было время, когда я считала, что эта малютка не является порядочной девушкой и была настроена против нее, говорила Доминику, что он не должен на ней жениться. Я заставила Руперта поехать со мной в Дижон, потому что хотела все сама уладить, чтобы вы никогда ничего не узнали.

– Очень трогательно, но это ваше укрывательство, mа mie[92]…

– Джастин, выслушайте же меня! Конечно, можно было предполагать, что вы все узнаете, кстати, как вы узнали… Как вы умны! Нет, нет, дайте сказать! Я не хотела, чтобы Доминик женился на мисс Чалонер, это правда! Но когда я ее увидела, а я не дура и сразу поняла, что передо мной порядочная милая девушка, и теперь не возражаю, чтобы Доминик на ней женился. Вот!

Герцог холодно посмотрел на нее:

– Вы правы, моя дорогая. Он действительно на ней женится.

Герцогиня широко раскрыла глаза:

– И вы не возражаете, монсеньор?

– Не вижу оснований для возражений. Этот брак весьма для всех нас желателен.

Герцогиня, выпустив руку мисс Чалонер, всплеснула руками:

– Но, монсеньор, если вы не возражали, почему было не сказать этого сразу?

– Возможно, вы припоминаете, любовь моя, что едва вы вошли сюда, как запретили мне говорить?

Герцогиня не обратила внимания на замечание мужа и с присущей ей жизнерадостностью воскликнула:

– Как я счастлива! – Она снова взглянула на Мэри. – А вы… вы ведь будете любить моего сына, n'est-ce pas?[93]

– Я люблю его, мадам, – ответила мисс Чалонер, – и благодарю вас за… за…

– Ба! – воскликнула Леони. – Не надо меня благодарить. Где Руперт? Я должна немедленно ему сообщить, что все улажено.

В это время явился и сам лорд Руперт, которого дела задержали во дворе. Ни на кого не обращая внимания, он тут же с озабоченным видом обратился к брату:

– Какая-то дьявольщина, Эйвон, и я чертовски рад, что ты приехал! Одному Богу известно, я никогда не думал, что захочу с тобой встретиться, но дела чертовски неприятные.