Голубая звезда - Жюльетта Бенцони

– Это похоже на правду, но вы забыли про Ульриха. Он не станет молчать.

– О, напротив! Не в его интересах разоблачать Анельку. Он обвинит во всем Сигизмунда, а ее пощадит. Тогда он сможет рассчитывать на ее признательность. Он ничего не расскажет, будьте уверены! Впрочем, я ему это настоятельно посоветовал еще до того, как появилась полиция.

Альдо расхохотался, хотя ему было совсем не смешно, а потом, откинувшись головой на спинку, обитую «чертовой кожей», закрыл глаза.

– Вы бесподобный человек, Адаль! У вас все продумано и рассчитано. Что до меня, то Анелька убеждена, будто я обманул ее: она была свидетельницей того, как меня поцеловала госпожа Кледерман, а уж потом Сигизмунд позаботился, чтобы она увидела, как я валяюсь без чувств на постели Дианоры. И теперь она не желает ничего слушать!

– Вот теперь я собрал воедино все части головоломки, – с удовлетворением произнес Адальбер. – Мне не хватало только этой детали. Я же говорил вам: девушки – существа непредсказуемые, а уж если они славянского происхождения, то без поэтических сборников дело не обошлось. Когда они ревнуют, это подлинные чудовища. Наша юная особа заслуживает некоторого снисхождения: чтобы превратиться в столь импульсивное существо, ей пришлось пережить множество самых противоречивых чувств.

Князь ничего не ответил. Пока Адаль пытался как-то оправдать Анельку, он внезапно вспомнил, что не задал ей ни единого вопроса о Ромуальде – ему это даже в голову не пришло. Между тем, только троим – Анельке, Видаль-Пеликорну и ему самому – было известно, где должна состояться встреча. И если бедняга не попался по собственной оплошности, значит, в его исчезновении отчасти виновата она. А он, Морозини, повел себя в этой ситуации как законченный эгоист.

– Вы только что сказали, что собрали головоломку. А мне вот кажется, что не хватает еще одного важного элемента: мы по-прежнему не знаем, что случилось с братом Теобальда...

Адальбер хлопнул себя по лбу.

– Клянусь всеми древнеегипетскими богами, какой же я осел! Правда, после бурных событий этой ночи у меня есть право сослаться на смягчающие обстоятельства. Ромуальд вернулся! Сегодня вечером, около десяти. Измученный, голодный, вымокший до нитки... ведь ему пришлось ехать на мотоцикле под проливным дождем... но живой и невредимый! Мы оба рыдали от радости, а сейчас славный малый уже, должно быть, спит в гостевой комнате после сытного ужина, приготовленного братом.

– Что же с ним случилось?

– На него набросились какие-то люди в масках, связали, выволокли из лодки и отнесли в другую, которая была спрятана в камышах чуть выше по течению. На середине реки его попросту выкинули в воду. Он уже прощался с жизнью, но, к счастью, течение вынесло его на песчаную косу, и он сумел уцепиться за траву. Там он провалялся до зари, пока на него не наткнулась женщина из местных, которая пришла снимать сети. Она отвела его к себе, и тут волшебная сказка превратилась в водевиль – Ромуальд едва ноги унес от своей спасительницы. Нет, она существо вовсе не злобное... просто воспылала к нему непонятной страстью: называла его своим Моисеем и ни за что на свете не желала с ним расставаться.

– Не может быть!

– Еще как может! Когда злая фея отлучалась за покупками, она запирала нашего Ромуальда на ключ! В первый день он не обратил на это внимания, потому что в самом деле нуждался в отдыхе, зато потом догадался, что угодил из одной западни в другую: в страхе, что он убежит, она запирала ставни на засов, а спала под дверью на матрасе. Представляете состояние бедного малого? Тем более что из-за нас он места себе не находил. Тогда он притворился, будто совсем ослаб, и она утратила бдительность: он подстерег ее в тот момент, когда она возвращалась с рынка, прыгнул сзади, а потом связал... не слишком крепко, чтобы она смогла впоследствии сама освободиться. Запер дверь снаружи и во весь дух помчался обратно к реке. К счастью, он был на правом берегу, совсем недалеко от своего домика и от своего мотоцикла. Быстренько собрал вещички, вскочил в седло и рванул в Париж, невзирая на страшнейшую грозу. Не стану скрывать, я чувствую себя гораздо лучше с тех пор, как вновь увидел его славную физиономию.

– Меня это тоже радует. Было бы слишком несправедливо, если бы он оказался единственной жертвой в этой глупейшей истории! Думаю, и я скоро почувствую себя лучше...

– Что вы намерены делать?

–Вернуться домой, конечно!

Машина, в которой неприятно пахло сыростью и застарелым табаком, миновала ворота Майо. Знаменитые аттракционы Луна-парка, столь любимого парижанами, еще светились яркими огнями, которые отражались на мокром асфальте, словно в воде венецианского канала.

– Признаюсь вам, друг мой, – продолжал Морозини, – мне не терпится увидеть мою Лагуну! Это, конечно, не означает, что я собираюсь сидеть там безвылазно. Я буду ждать новостей от Симона Аронова, чтобы отправиться в Лондон и присутствовать при продаже алмаза. Вы обязательно должны приехать ко мне, Адаль! Вам понравятся мой дом и стряпня моей старушки Чечины.

– Вы меня искушаете!

– С искушениями никогда не следует бороться! Я прекрасно знаю, что летом у нас не продохнуть от туристов и молодоженов, но вы их даже не заметите. Впрочем, Венеция обладает таким очарованием, что ни блестящая мишура, ни вульгарные толпы не способны его затмить. Нет лучшего места на земле, чтобы спокойно зализывать раны...

Почти забыв о своем друге, Альдо принялся размышлять вслух. Когда же он опомнился, было уже поздно – но Адальбер нарушил молчание только после очень долгой паузы.

– Неужели вам так больно? – мягко спросил он.

– Пока да... но это пройдет!

Морозини надеялся всей душой, хотя сам не слишком в это верил. Его любовные страдания всегда длились долго. Быть может, он и сейчас грезил бы о Дианоре, если бы Анелька не вытеснила из его души эти воспоминания. Но кто поможет ему забыть Анельку?

Вернувшись в дом г-жи де Соммьер, мужчины нашли ее в зимнем саду – маркиза расхаживала взад и вперед, постукивая тростью по мраморным плитам. В углу на низком пуфике сидела Мари-Анжелина, делая вид, будто занята вязанием, но по движению губ старой девы было ясно, что она молится.

Увидев вошедшего Альдо, маркиза вздохнула с облегчением и обняла его так пылко, что одно это показывало, как сильно она тревожилась.

– Ты жив! – пробормотала она, уткнувшись ему в шею. – Слава Богу!

В голосе ее послышались рыдания, однако старая дама умела обуздывать свои чувства, а потому быстро взяла себя в руки. Отступив на шаг и удержав его руку, она заметила:

– Похоже, ты не слишком пострадал. Означает ли это, что девушка спасена?

– Она не подвергалась никакой опасности и в данный момент спокойно возвращается в дом своего супруга!

Маркиза не стала задавать вопросов и лишь внимательно вгляделась в красивое лицо племянника, на котором явственно читались усталость и горечь.