Ночь поцелуев - Элоиза Джеймс

Лондонский дом леди Роут оказался необычайно удобным: уютным, дорогим и, как и следовало ожидать, слегка взбалмошным.

Крестная и крестница сидели в гардеробной, стены которой были обиты дорогим шелком, вручную разрисованным невероятными коралловыми примулами.

— Дорогая, слушай меня внимательно и не перебивай, — сказала Генри.

Кейт встала и отошла к окну. Тон крестной не предвещал ничего хорошего. Из гардеробной был виден небольшой парк перед домом — сейчас пустынный и холодный.

— Скоро зима, — негромко произнесла она, обращаясь не столько к собеседнице, сколько к деревьям за стеклом. — Каштаны уже пожелтели.

— Не пытайся отвлечь меня рассуждениями о природе, — строго остановила ее Генри. — Ты же знаешь, что я не отличу простой каштан от конского. Но хочу сказать тебе, что это безобразие пора прекратить.

Кейт стояла прямо, расправив плечи, и упорно смотрела в парк, не позволяя голосу крестной проникнуть в сердце.

— Это одно и то же дерево, — пояснила она.

Слабая попытка увести разговор в сторону успехом не увенчалась.

— Прошел уже целый месяц, — продолжала Генри. — Подожди, даже больше.

— Намного больше, — уточнила Кейт мертвым голосом. — Если нужна точная цифра, то сорок один день.

— Сорок один день ты пребываешь в отвратительном настроении.

Кейт быстро подошла к крестной и опустилась на колени у ее ног.

— Простите, мне очень жаль. Я вовсе не хотела вести себя неучтиво.

— Понимаю, что до определенной степени ты просто не в силах с собой совладать. Но граница возможного все-таки существует.

— Я ничего не заметила. Действительно все это время со мной трудно было иметь дело?

— Не ты ли заявила Леоминстеру, что волосы его сестры такого же цвета, как конский навоз весной?

— Но я ведь не сказала этого ей.

— И на том спасибо.

— Все дело в оливковом оттенке, — пояснила Кейт. — В природе он больше нигде не встречается.

— Речь не о природе, и это ясно любому дураку. Бедняжка просто хотела превратить соломенные волосы в золотые, но, к сожалению, ошиблась с цветом. Не хочу сказать, что жизнь рядом с тобой не доставляет удовольствия — в определенном отношении. Особенно мне понравилось, как ты сравнила принца-регента с согнутым пополам посохом Аарона. Хотя по большому счету шутки по поводу членов королевской семьи, как бы они ни выглядели, возбраняются.

— Простите, — повторила Кейт и нежно поцеловала крестную в щеку. — Знаю, что жить со мной просто ужасно.

— Почему бы тебе время от времени не выезжать в свет? Я, например, давно не была в театре и очень соскучилась.

— Непременно, — пообещала Кейт.

— Сегодня же. — Леди Роут шутить не собиралась. — Да, сегодня вечером ты возвращаешься в общество.

— Но ведь я в нем толком еще и не была, разве не так?

— Тем более. Самое время начать.

Кейт поднялась с колен, чувствуя себя очень старой и печальной. Вернулась к окну и посмотрела, как последние лучи солнца скрываются за верхушками каштанов, чуть просвечивая сквозь листву. Странно, но в обычно безлюдном и безмолвном парке что-то происходило.

— Ты поступила правильно, — раздался за спиной голос Генри.

Кейт обернулась. За сорок один день крестная еще ни разу не заговорила о Гейбриеле.

— Дала ему шанс поступить по-мужски, но он его упустил.

— У него обязательства.

Генри презрительно фыркнула.

— Ты без него прекрасно обойдешься. И правильно сделала, что ни словом не обмолвилась о приданом. Кто бы мог предположить, что твое состояние окажется таким огромным? Думаю, ты интуитивно предполагала, что это обстоятельство повлияет на его решение, и потому молчала. Трудно представить худший повод для расторжения помолвки.