Первый. Бывший. Единственный - Татия Суботина

– Ты не заболела, часом, Васен? – забеспокоилась мама.

Время близилось к полудню, мы поставили тертый пирог в духовку, а сами принялись лепить вареники с вишней. Руслана увязалась за Мусей в теплицы. Бабушка до сих пор занималась фермерством, у нее даже собственное маленькое производство имелось, в поддержку безГМОшки, как говорила она сама.

Отец работал даже в субботу. Его срочно вызвали на экстренную операцию.

Мама даже не расстроилась, попривыкла за долгую совместную жизнь к таким форс-мажорам, а я еще раз убедилась, как тяжело быть женой хирурга. Хотя не в профессии было дело, скорее в отношении к ней. Отец всю душу вкладывал в дело, которым занимался. Видимо, трудоголизм нам перешел именно от него и Муси.

Миша с Никитой были во дворе, соревновались в рубке дров.

– Нет, мам, – ответила я, улыбнувшись.

– Не врешь мне? Взгляд у тебя какой-то больной… – хмурилась моя проницательная родительница. – Точно грипп не подхватила? Сейчас много новых штаммов ходит…

– Точно.

– Тогда что-то другое случилось?

– Дубравин в моей жизни опять случился, – вздохнула я, понимая, что мама без ответа просто так не отстанет. Когда нужно было, она работала лучше, чем агенты спецслужб, любую информацию из тебя выудить могла. Вот поэтому Мишка с Ником никогда мне не говорили, куда сбегали из дома на вечеринки, чтобы не выдала. – Он посильнее любых болячек кошмарит.

– И что же потребовалось твоему бывшему мужу? – нахмурилась мама. – Не Руслана ли?

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Это все равно рано или поздно должно было случиться.

– Не должно. Я наводила справки, он улетал за границу. Думала, что навсегда, а оно вот как…

– Сколько веревочке ни виться, Васенька… – покачала головой мама. – Так что хотел господин Дубравин?

Я пересказала в двух словах, не особо вдаваясь в подробности, чтобы не нервировать родительницу лишний раз. Она и так у меня была слишком чувствительной, поэтому мы все старались беречь ее здоровье.

– Шиш ему с маслом, а не Русю, – поставила точку в разговоре я, ударив кулаком по столу. – Не на ту нарвался со своими требованиями и запугиваниями. Я уже не та влюбленная дурочка, у которой весь мир рухнул. Смогу дать отпор.

– Конечно, не та, – улыбнулась уголками губ мама. – Ты смертельно обиженная влюбленная дурочка – разница, неуловимая обычному человеческому глазу, но ощутимая по степени твоей готовности к глупым рискам.

– Что? – не поняла я.

– Вся в отца и Мусю.

– Э?

– Думаешь, они всегда такими мудрыми были? Муся, если верить разговорам, так вообще породой «оторви да выбрось» славилась. Это потом жизнь ее пообтесала да научила уму-разуму. Вот и ты весь трудный Роговский характер проявила.

– Я что-то не улавливаю, – нахмурилась я. – Это ты сейчас мне хочешь сказать, что я ошибаюсь?

– А ты и сама себе это сказать давно хочешь, да упрямство и обида не позволяют. Разве не так, Васена?

Я набычилась, запыхтела, сложила руки на груди, даже не переживая, что могу испачкать одежду, и уже хотела что-то резкое в ответ выдать, как услышала шум мотора.

– Это кто? – подошла к окну я.

Машина была не отцовской, а уж когда из нее выбрался Дубравин собственной персоной, так и все ненужные вопросы у меня отпали.

«Как он меня нашел здесь?!» – ударило мне в голову и набатом отозвалось в висках.

Я наспех натянула первую попавшуюся вещицу – выбор пал на старенький, но теплый ватник Муси – и выбежала на улицу. Братья наблюдали, как Дубравин зашел к нам во двор, и хмурились.

– Зачем явился? – выпалила я.

– И тебе здравствуй, Василиса, – сказал бывший муж. – Мы с тобой не договорили вчера. Тебе не кажется?

– Мне кажется, что нам вообще не о чем разговаривать, Дубравин, – нахохлилась я.

– Дубравин, значит? – подошел к нам Мишка. – То-то я смотрю, рожа больно знакомая.

– А вы?.. – выгнул бровь незваный гость.

– Возмездие, – процедил мой старший брат и засадил Дубравину кулаком в глаз, словно припечатал собственным словом.

– Миша! – вскрикнула я. – Ты что творишь?