Женщины могут все - Нора Робертс

— Мое время стоит дорого.

— Буду иметь в виду. Пойди очаруй Беттину Ренальди. Она стара, влиятельна и очень неравнодушна к суровым парням с тугой задницей.

— Ты собираешься торговать мной?

— Просто пригласи ее на танец и скажи, что мы очень дорожим ее дружбой.

— Если она ущипнет меня за задницу, расплачиваться придется тебе.

— Угу. Жду не дождусь.

Продолжив обход, она заметила, что между Доном и Джи-ной вот-вот вспыхнет ссора, и решительно направилась к ним.

— Только не здесь! — Она встала между ними и жестом, который мог сойти за дружеский, взяла их за руки. — Не стоит давать пищу слухам. Их и без того хватает.

— Не тебе учить меня правилам поведения! — Джина попыталась вырвать руку, но София держала крепко. — Твой отец был жиголо, а семья вообще не знает, что такое честь!

— Потише, Джина, потише. Эта семья содержит тебя. Давайте выйдем отсюда.

— Иди к черту! — Она толкнула Софию на Дона. — И ты, и все вы! — Джина повысила голос, заставив оглянуться нескольких любопытных. Но София отпустила ее только у двери салона.

— Если ты устроишь сцену, — предупредила она, — это будет стоить тебе не меньше, чем всем нам. Твои дети — Джамбелли. Запомни это.

У Джины дрожали губы, но тон она снизила.

— И ты тоже. Вы оба запомните. Все, что я делаю, делается для них.

— Дон, черт побери! Иди за ней и успокой.

— Не могу. Она не станет слушать. — Донато спрятался за дверь, вынул носовой платок и вытер вспотевший лоб. — Она снова беременна.

— Ох… — София, чувствовавшая досаду и облегчение одновременно, погладила его по руке. — Поздравляю.

— Я не хотел еще одного ребенка. Она знала. Мы ссорились из-за этого. А сегодня она объявила мне радостную новость, когда мы одевались, дети вопили, как резаные, и у меня раскалывалась голова. Она ждала, что я обрадуюсь, а когда этого не случилось, накинулась на меня.

Он сунул платок в карман.

— Мне жаль. Честное слово. Очень жаль, но впечатление от этого вечера имеет для нас большое значение. Счастлив ты или нет, это твое дело. Ты обязан держать себя в руках. Джина беременна, и нервы у нее на взводе. Кроме того, она забеременела не от святого духа. Иди к ней.

— Не могу, — повторил Дон. — Она не станет со мной разговаривать. Я был расстроен. Весь вечер она дулась и напоминала мне, что дети — божье благословение. Мне захотелось побыть без нее хотя бы пять минут. Я улизнул, чтобы позвонить… У меня есть другая женщина.

— Замечательно! — Других слов у Софии не было. — Просто замечательно!

— Я не знал, что Джина шла за мной. Не знал, что она подслушивала. Она ждала моего возвращения, чтобы накинуться на меня, обвинить и разорвать в клочья… Нет, она не станет со мной разговаривать.

— Что ж, лучшего момента вы оба найти не могли.

— Я знаю свои обязанности и выполню их. Только, пожалуйста, не рассказывай об этом Zia Терезе.

— Думаешь, я тут же побегу к Nonna ябедничать?

— Софи, я имел в виду совсем другое. — Гневное требование Софии не давать пищу сплетням заставило его вздохнуть с облегчением. — Я все улажу. Честное слово. Только сходи за Джиной, убеди ее вести себя прилично и немного потерпеть. Не делать резких движений. Следствие выпило из меня все соки. Нервы ни к черту…

— Дело не в тебе, Донато. — Она развела руками. — Ты всего-навсего еще один потаскун. Дело в Джамбелли. Поэтому я постараюсь успокоить Джину. Тем более что в данном случае я ей сочувствую. Ты все уладишь. Порвешь с этой женщиной и восстановишь мир в семье.

— Я люблю ее. Софи, ты знаешь, что такое любовь.

— Я знаю, что у тебя трое детей и четвертый на подходе. Донато, ты в ответе за свою семью. Либо ты будешь мужчиной, либо дорого заплатишь за свои похождения. Я позабочусь об этом. Capisce?[3]

— Ты сказала, что не пойдешь к La Signora. Я тебе поверил.

— La Signora — не единственная женщина Джамбелли, которая знает, как обращаться с лжецами и мошенниками. И трусами. Cacasotto[4]?

Он побледнел.

— Не слишком ли круто?

— Не слишком. Попробуй — узнаешь. А теперь будь умницей. Возвращайся в салон и улыбайся. Объяви тете, что скоро на свет появится еще один Джамбелли. И держись от меня подальше, пока я не приду в себя.

София ушла, дрожа от гнева. Круто, думала она. Может быть. Наверно, часть этого гнева была направлена на Тони. Еще одного лжеца и мошенника. Еще одного отца, пренебрегающего собственным долгом.

«Для некоторых брак ничего не значит, — думала она. — Что-то вроде игры, правила которой можно нарушать ради собственного удовольствия». Она быстро шла через семейное крыло, но нигде не видела и следа Джины.

Идиотка, думала София, не зная, кто в данный момент ей противен больше, Джина или Донато.

Она негромко окликнула невестку, а затем заглянула в комнату, где находились дети и молодая женщина, специально нанятая, чтобы уложить их спать.

Подумав, что разгневанная Джина могла убежать из дома, она вышла на галерею. В ночи плыли звуки музыки.

Ей и самой хотелось уплыть, бросить все и пустить на самотек. Разъяренные жены, беспризорные мужья. Копы, адвокаты и безликие враги. Она устала от этого, безмерно устала.

Ей хотелось быть с Таем. Танцевать, положив голову ему на плечо, и хотя бы на несколько часов забыть свои заботы.

Однако она приказала себе вернуться и закончить дело.

За спиной послышался слабый шорох.

— Джина? — спросила София и попыталась обернуться.

Сильный толчок заставил ее потерять равновесие. Каблуки заскользили по полу. Мимо мелькнуло какое-то пятно. Падая, она ударилась головой о каменные перила. Последним, что видела София, была вспышка яркого света.