Не соблазняй повесу - Сабрина Джеффрис

Когда карета подъехала к самой тюрьме, у Амелии защемило сердце при мысли о том, что Лукас был заперт в этих негостеприимных стенах, что он страдал от сырости и холода и мог видеть всюду, куда доставал глаз, лишь самые неприютные окрестности. Но, подумав о том, сколько унижений и притеснений ему – с его-то гордым и непокорным нравом! – пришлось вытерпеть от тех, кто являл собой здешнюю власть, она почувствовала еще более сильную душевную боль. И если Лукас заставил себя забыть о мести, то вид этих мест вполне мог возродить это чувство. Как же иначе?

Найти здесь Лукаса не составило для Амелии труда, ибо он стоял неподвижно возле каменной арки над въездом в тюремный двор. Он явно пришел пешком из города, так как поблизости Амелия не заметила никакого экипажа.

Если Лукас и услышал, как подъезжает карета, то ничем этого не показал, продолжая сохранять военную стойку. Только руки он держал за спиной, а ноги слегка расставил в стороны и молча созерцал запертые деревянные ворота.

Он был одет в военную форму, но не в ту, которая была на нем во время приснопамятного бала, а в другую, без красного пояса. Она была ему слишком свободна, и Амелия с чисто женской озабоченностью подумала, что его не мешало бы как следует подкормить и к тому же дать ему выспаться, потому что морской переезд во Францию, вероятно, вынудил его спускаться в каюту.

Лукас настолько погрузился в раздумье, что Амелия не без опаски и очень тихо окликнула Лукаса перед тем, как показаться ему.

Он помедлил не больше секунды, потом резко повернулся, и на лице у него выразилось величайшее удивление.

– Амелия? Что ты здесь делаешь?

Она сумела улыбнуться, хотя его сильно осунувшееся лицо вызвало у Амелии желание заплакать.

– Я не думала, что это самое подходящее место для того, чтобы тебе приехать сюда одному.

К ее огромному облегчению, Лукас улыбнулся в ответ.

– Ты боялась, что я сойду с ума от этих болот?

– Скорее боялась другого: вдруг ты забудешь, что у тебя есть жена, – ответила она беспечно, хотя сердце у нее сильно билось.

Он протянул руки, Амелия бросилась к нему в объятия и даже не пикнула, когда он сжал ее так крепко, что ей стало почти невозможно дышать.

– Я тосковал о тебе, – бормотал он, целуя ее волосы. – Тосковал каждый миг во все время нашей разлуки.

– Вижу я, как ты тосковал, – поддразнила она, еле удерживаясь от слез. – Вместо того чтобы приехать домой, ко мне, ты отправился в эту отвратительную старую тюрьму.

Лукас усмехнулся, но не отпустил Амелию, а лишь слегка отпрянул, удерживая ее одной рукой за талию, и сказал, глядя на тюремные ворота:

– Я приехал попрощаться.

– С чем?

– Со всем, С войной. С моими родителями. – Он тяжело вздохнул. – С моим желанием отомстить. Видишь ли, ты была права. Я преследовал Фрайера не столько ради справедливости, сколько и главным образом из чувства мести. Но из мести не только ему. Англичанам за их... предательство. За то, что держали не просто в плену, а в тюрьме мужчин, которым не позволяли вернуться к их семьям после того, как война уже кончилась. За мужчин, хладнокровно убитых.

– За мужчин, замкнутых в подземных туннелях, где они задыхались без воздуха.

Он кивнул:

– Я считаю, что Дартмур обозначил начало всех моих бед. Если бы не тюремное заключение, я был бы дома и сумел помочь своим родным. Фрайер не был способен украсть деньги, а если бы и украл, то я успел бы его задержать до того, как он начал их тратить, и спас бы честь моего отца.

Лукас умолк и о чем-то задумался.

– Но, по правде сказать, – продолжил он, – после окончания войны я бы мог застрять и в другом месте. Морские пехотинцы вернулись в Алжир в 1815 году. Могли меня удержать вдали от дома и другие события, особенно потому, что я никогда особо не стремился состоять при родителях и быть свидетелем их бесконечных ссор. Дартмур не есть начало моих бед – это лишь одна из трагедий войны. – Прерывистое дыхание сотрясало Лукаса. – Это и есть самое трудное и самое страшное. Некого винить и некого карать.

– Даже Теодора Фрайера? – помедлив, спросила Амелия.

– Даже его, – ответил Лукас с невеселой улыбкой. – Ведь он умер, как ты знаешь.

Амелия тесно прильнула к нему.

– Он Мертв, как и это вот место. – Лукас поглядел на заржавленный замок на воротах. – Я ожидал увидеть здесь все, как в те времена, когда был узником этой тюрьмы, – марширующих солдат в красных мундирах и заключенных в мешковатых, уродливых желтых куртках. Но разумеется, этого быть не могло. Потому что жизнь продолжается. – Он указал жестом на сорные травы, растущие в щелях заброшенных стен. – Время разрушает все.

– Не все, – тихо проговорила Амелия. – Оно не может убить любовь.

– Да, только не любовь. – Лукас повернул ее лицом к себе и прижал ладонь к ее щеке. – Вот зачем я здесь сегодня: хочу убедиться, что оставил все это позади, и понять, тот ли я человек, который тебе нужен.

– И что же ты решил? – спросила Амелия еле слышно.

– У меня нет выбора. Я люблю тебя, Амелия. – Он глянул в ее глаза, полные нежности и печали. – Я не смогу прожить без тебя ни одного дня. Если удержать тебя означает забыть прошлое, я постараюсь его забыть.

Сердце Амелии преисполнилось радостью.

– Я не прошу тебя забыть твое прошлое, любимый. Я прошу лишь о том, чтобы ты не позволил ему разрушить твое настоящее. – Она обвила руками его шею. – И наше будущее.

– Не позволю, – пообещал он и поцеловал ее с любовью.

Покашливание кучера напомнило Амелии, что они не одни, и она отстранилась, покраснев.

– Нам, наверное, пора вернуться в более уединенное место.

– Скажем, в консульство в Марокко? – произнес он с вопросительной интонацией.

Амелия подняла на мужа удивленные глаза.

– В почте, ожидавшей меня в Лондоне ко времени нашего возвращения из Шотландии, было письмо с предложением занять там пост американского консула. Я прочел его только рано утром, перед отъездом во Францию.

– Ты имеешь в виду то утро, когда ты удалился, даже не попрощавшись со мной? – спросила она лукаво.

Лукас виновато улыбнулся:

– Я боялся тебя разбудить, боялся, что зрелище твоего нагого великолепия лишит меня решимости, хоть ты и называла меня своим большим и сильным солдатом. Ведь было такое?

Амелия положила ему на плечи руки.

– Но ты и есть мой самый большой, самый сильный солдат.

– Вскоре готовый стать твоим большим и сильным консулом. – Озорной огонек промелькнул в его взгляде. – Если надоедливая жена, которой я обзавелся и которая злится, если я принимаю какое-нибудь решение против ее воли, на это согласится. Потому я и не ответил до этих пор на письмо. – Он посерьезнел и продолжал: – Я знаю, что ты любишь приключения, дорогая, но после всего, через что мы прошли со времени нашего знакомства, жизнь за границей может в некоторой степени утратить свою привлекательность. Условия могут оказаться примитивными, а поскольку твое приданое уйдет на частичное возмещение того, что украл Фрайер, наш бюджет будет скромным. Мы не сможем себе позволить...