Госпожа камергер - Виктория Дьякова

– Вы все еще не решили, мадемуазель? – услышала она голос генерал-майора Потемкина над собой – на плечах Саши теперь уж красовались новенькие генеральские эполеты. – Если вы желаете мне отказать, то зачем же тянуть так долго? – Казалось, он рассуждал об ее ответе с равнодушием. Но что же, что же еще остается ей, когда возврата к прошлому невозможно.

– Вы слишком требовательны ко мне, князь, – произнесла она, снова спрятав репей в самую глубь букета, так что его вовсе не стало видно, – я столь долго ожидала вашего внимания, что теперь вовсе растерялась. Конечно, я согласна поехать с Вами в Кузьминки. Я так соскучилась по княгине Елизавете Григорьевне. И по дорогой моей наставнице Анне Алексеевне – тоже.

Она подняла на него глаза – наклонившись с коня, Саша приподнял ее в повозке и приник долгим поцелуем к ее бледным устам, не обращая внимания на одобрительные смешки казаков вокруг. Снеговые горы удалялись, скрываясь за темно-серыми клубами тумана, в станичных садах, раскинувшихся вдоль реки, чернел и переливался янтарем спелый виноград – по пыльным дорогам, ведущим к садам, тянулись скрипучие арбы, верхом наложенные им.

Казачата в испачканных виноградным соком рубашонках, с кистями в руках и во рту бежали вдоль солдатской колонны, крича, и кидались в солдат ягодами. То и дело попадались обвязанные до глаз платками мамуки, которые вели быков, запряженных в высоко наложенные виноградом арбы.

Встречая такую арбу, солдаты и офицеры просили у казачек винограда, и тогда, влезая на арбу на самом ходу так, что подол юбки задирался, казачка брала охапку винограда и сыпала ее солдатам в шинель или в бурку. Запах чапры наполнял воздух. Кровяные красные корыта виднелись под навесами, и работники с засученными ногами и окрашенными в пурпур икрами сновали по дворам. Свиньи, фыркая, лопали выжимки и валялись в них.

Солнце клонилось в горячее красное зарево. Совершив в казацкой станице последний привал, экспедиционный корпус под барабанный бой переправился за реку Кубань, оказавшись в Европе. Все – от солдата до самого генерала Вельяминова – заметно повеселели. Кавказ оставался позади – и сразу несравненно легче, лучше стало дышаться и кое-где, созвав плясунов, кинулись уже в празднество. Выйдя с иконами перед воинством, священники призвали всех на благодарственный молебен за успешное окончание столь трудной экспедиции. А после нее еще долго разносились над рекой и над покрытыми солончаковой пылью степями поминальные молитвы о погибших.

Санкт-Петербург, апрель – май 2006 г.