Сцены страсти - Дина Джеймс

– Миранда! – Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Я должна поехать в форт Галлатин. Он – убийца, способный продолжать свое черное дело вновь и вновь. Невинные люди ничего для него не значат. Целый отряд солдат. Театр, заполненный зрителями. Его надо остановить. В нем нет ни капли жалости.

– Миранда. Ты не можешь этого сделать. Это слишком опасно, к тому же тебе там не место.

– Ты не можешь заставить меня изменить мое решение, – настойчиво произнесла Миранда. – Пока он жив, я никогда не буду в безопасности, а так же все люди вокруг меня. Я поняла, что он хладнокровный убийца в ту самую минуту, когда услышала выстрелы на перевале Лодж-Трейл. Он должен ответить за смерть всех этих людей. Почти половину жизни я промедлила, но теперь не могу и не хочу больше откладывать. Даже если мне придется спуститься в ад, я поеду в форт Галлатин и встречусь с убийцей моего отца.

Ее непреклонность поразила Шрива. В ее голосе не слышалось нежных интонаций знаменитой актрисы – ее слова звучали глухо и твердо. Шрив заглянул ей в глаза.

– Ты не можешь поехать.

– Почему?

У него остался последний аргумент, пусть очень слабый, но он решил воспользоваться им.

– У тебя обязательства перед публикой. У тебя контракт.

– Не ты ли всего несколько дней тому назад говорил мне, что контракты существуют, чтобы их нарушать.

– У тебя обязательства перед твоей профессией. Ты же великая актриса.

– Ты всегда говорил мне, что я всего лишь посредственность.

Он покачал головой, на его лице появилась обворожительная улыбка.

– За последнее время ты сделала большие успехи.

Она не поддалась.

– Я уже старею. Ты сможешь заменить меня более молодой актрисой. Она будет играть лучше.

– Миранда! – Он только развел руками и начал нервно ходить взад-вперед по комнате.

– Шрив!

Он остановился.

– Я лгал тебе. Ты же знаешь, что я лгал тебе снова и снова.

Она пристально посмотрела на него.

– Да, я знаю, что ты мне лгал. Вновь и вновь. Все же приятно слышать, что ты признался. Конечно, сейчас ты мог опять солгать. Мог сказать мне все это только для того, чтобы я осталась.

– Как ты можешь так говорить?

– Ничего удивительного. С помощью своей лжи ты всегда добивался от меня того, что тебе было нужно.

Шрив смутился. Его смуглые щеки покраснели. Красивые глаза Ромео потупились, потом он вновь взглянул на нее.

– Но сейчас я говорю чистую правду. Она тронула его за рукав.

– Шрив, я должна ехать. Я не смогу жить, если не рассчитаюсь с ним.

Он схватил ее за плечи.

– Нет. Это все игра. Ты вбила себе в голову эту кровную месть, прямо из скверной итальянской трагедии. Ты отказываешься признать, что события двадцатилетней давности не имеют отношения к тебе.

– Все имеет отношение ко мне. Мой отец был убит. Безжалостно убит. И теперь его убийца дважды пытался убить меня. Погиб еще один человек. Зрители в театре испытали шок. Из-за него резко переменилась моя жизнь и жизнь сестры и матери, и это принесло всем нам одни страдания.

Его руки сдавили ей плечи. Он резко встряхнул ее.

– О двух последних ты ничего не знаешь. Это лишь твои предположения. Что же касается тебя, я не видел, чтобы ты очень страдала. Ты знаменитая актриса, красивая, обожаемая, живущая в роскоши. И, кстати, твоя сестра учится в самой престижной школе для девочек, а твоей матери жилось в Чикаго намного легче, чем в форте Галлатин.

– Мы и при моем отце могли бы иметь все, что захотели, – возразила Миранда.

– В самом деле? Ты так считаешь? Если бы он не погиб в форте Галлатин, кто знает, может быть, он погиб бы в следующем месте своей службы? Твоя мать могла умереть, рожая Рейчел в далеком гарнизоне без медицинской помощи. Ты могла заболеть тифом или холерой.

– Я не хочу об этом слышать.

– Твой отец мог получить назначение в Вашингтон, но у него не было шансов подняться по служебной лестнице. Капитан в далеком гарнизоне живет в условиях, в которых твоя мать состарилась бы раньше времени. Уэстфолл по крайней мере женился на ней и…

– Он убил моего отца, чтобы заполучить ее. У моего отца просто не было возможности сделать что-то для нее или для нас с Рейчел. Он погиб вместе с восьмьюдесятью другими солдатами, а человек, который погубил их по своим эгоистичным мотивам, получил назначение в Бюро по делам индейцев. Боже мой! Где же справедливость? Он будет решать судьбы тысяч людей – белых и индейцев. Ради собственной славы он развяжет новую войну. Я не позволю ему. Не позволю!

– Миранда. – Совершенно расстроенный, Шрив привлек ее к себе и крепко поцеловал. Его язык проник ей в рот, заглушая ее протест. Не обращая внимания, что в его объятиях она была холодна как статуя, он провел руками по ее телу, вниз по спине до упругих ягодиц. Он прижал ее к себе, чтобы она почувствовала его возбужденное состояние. – Я хочу тебя, – прошептал он. – Я люблю тебя. Ты меня слышишь? Я тебя люблю. Она обвила руками его шею.

– О Шрив! Прошу тебя, не говори мне этого сейчас. Только не сейчас. Я так давно хотела услышать эти слова, но ты произнес их слишком поздно.

– Еще не поздно. – Его губы стали нежными, ищущими чувствительные места у нее на шее и за ушами. Его руки начали ласкать ее грудь, пощипывая соски сквозь тонкую ткань блузки и сорочки. – Миранда…

– Не надо, Шрив. – Она почти плакала. – О, прошу тебя, не надо.

– Ты же сама хочешь меня. – Он закрыл ей рот поцелуем, глубоким и требовательным. Он почувствовал, как она вся затрепетала. Тихо усмехнувшись, он приподнял ей юбку.

Ее протест смолк, когда его ладонь пробралась ей в панталоны и легла на пушистый треугольник. Миранда была внутри теплой и влажной, ждущей его. Его палец нашел холмик наслаждения и начал ласкать его.

Вдруг Миранда отстранилась. Ее грудь вздымалась, по телу пробегала дрожь, но она вырвалась из его объятий.

– Я же сказала: «Не надо». Он усмехнулся.

– Не говори так. Лучше иди ко мне, здесь твое место.

Она протестующе подняла руку.

– Отойди от меня.

– Дорогая, но ты же на самом деле не хочешь этого. – Он повлек ее к кровати.

– Я не шучу. Отойди от меня.

Он схватил ее, прижал к себе и начал целовать в губы, в шею. Она затрепетала: ее тело жаждало его ласк, а разум противился этому. Одной рукой Шрив расстегнул на ней блузку.

– Не надо, – простонала она, но его пальцы уже ласкали ее соски, потом он прижался к ним губами.