Что это за игра? - Дженнифер Доусон

– Неженка.

Шейн усмехнулся и достал из внутреннего кармана брюк ключ. Они поднялись по лестнице и вошли в дом. Внутри их встретило широкое открытое пространство и высокие потолки. Даже сейчас, когда еще не все перегородки были установлены, Джеймс видел, что дом будет изумительным. Впрочем, на меньшее Шейн и не согласился бы.

Они прошли по ламинату в заднюю часть дома, на будущую кухню. В комнате были арочные окна от пола до потолка, обращенные на задний двор. По распоряжению Шейна между деревьями расчистили промежуток, чтобы открылся вид на реку. Пейзаж был очень живописный и умиротворяющий, Джеймс подумал, что здесь можно работать в тишине и безмятежности часами. Он улыбнулся.

– Папе бы это понравилось.

Шейн прислонился к конструкции, которая впоследствии превратится в кухонный остров.

– Да, он не раз говорил о месте, где он мог бы вкусить жизнь в маленьком городке.

Правда состояла в том, что их отец никогда бы не смог позволить себе ничего подобного. Финансы не были его сильной стороной, но никто из сыновей не винил его в этом. Даже Шейн, который работал до седьмого пота, чтобы гарантировать, что они не потеряют все.

– Мама видела этот дом после того, как собрали каркас?

Шейн положил руки на клееную фанеру, на месте которой будет столешница.

– Ты что же, собираешься избегать этого вопроса вечно?

Джеймс вздохнул, понимая, что отсрочка закончилась.

– Я думаю, это может быть серьезно.

– Я не удивлен, – сказал Шейн.

Джеймса это поразило.

– А вот я чертовски удивлен.

– На свадьбе Мадди она дала Эвану от ворот поворот. После этого я понял, что это лишь вопрос времени.

Джеймс не хотел думать о том, как его младший брат флиртовал с Грейси. С тем, что ее постоянно хочет несметное количество мужчин, он мог справиться, но зрелище Грейси и Эвана, склонивших головы друг к другу, до сих пор оставалось для него неприятным воспоминанием. Он посмотрел в окно.

– У меня к тебе просьба.

– Все что угодно.

Безусловное согласие. В этом был весь Шейн. Ради любого из родственников он бы пошел в огонь, если дать то, что им нужно, было в его власти. Джеймс отвернулся от окна и посмотрел на брата.

– Ты же знаешь, что Грейси завалена заказами из Чикаго.

Шейн кивнул.

– Да, Сесилия говорила.

– Я считаю, ей нужно подумать об открытии магазина в Чикаго.

Такая мысль зародилась у Джеймса вскоре после ее первого визита, но сколько бы он ни предлагал Грейси этот вариант в качестве возможного решения ее нынешних проблем, она его отвергала.

Шейн изогнул одну бровь.

– И это приведет ее в Чикаго.

– Не буду притворяться, что у меня нет скрытых мотивов.

Если Джеймс хотел иметь с ней отношения, логика подсказывала, что ей нужно переехать в Чикаго. Грейси стояла у истоков процветающего бизнеса, клиенты уже рекомендовали ее друг другу, к тому же Джеймс не мог переехать в Ривайвл. Он работал по контракту в одном из самых престижных университетов страны.

– Ты говорил об этом с ней? – спросил Шейн.

– Я ей это предлагал, но она не хочет даже обсуждать эту тему.

Шейн поскреб подбородок.

– Ты настаивал?

Джеймс отрицательно покачал головой.

– Как ты справедливо заметил, я вряд ли могу быть объективным.

– И как, по-твоему, я могу помочь?

По правде говоря, Джеймс не знал, что Шейн может сделать. Но надо же было с чего-то начинать.

– Ты – один из самых успешных бизнесменов в Чикаго. Может, ты мог бы обсудить с ней возможные варианты? Тогда это не будет выглядеть так, будто я пытаюсь изменить ее жизнь ради себя. Это просто будет разговор одного бизнесмена с другим.

Шейн склонил голову набок, в глазах появилось отсутствующее выражение, как бывало, когда он что-то обдумывал. Джеймс терпеливо ждал и не перебивал. Прошла, казалось, целая вечность, когда наконец Шейн сказал:

– Даже при том, что у нее здесь стабильный бизнес, она не может много заработать. Это маленький городок, и хотя у нее нет накладных расходов, все-таки люди могут съесть только какое-то ограниченное количество тортов. Даже если она хорошо отнесется к этой идее, не думаю, что у нее есть капитал, необходимый для открытия магазин. Чикаго – дорогой город для бизнеса, особенно для человека, который привык к жизни в маленьком городке.

Джеймс потер подбородок. Вот почему он выбрал преподавательскую работу. Он сконцентрировался на том, как уговорить Грейси хотя бы обсудить возможность переезда, и совершенно не продумал деловую сторону вопроса.

– Джимми, это начальный курс бизнеса.

– В школе я пропускал эти уроки. – Огонек надежды, тлевший в его душе, быстро погас. – Значит, ты думаешь, для нее нереально перевести бизнес в Чикаго?

Шейн пожал плечами.

– Я не знаю, какое у нее финансовое положение, но это сомнительно. Однако у меня есть решение.

– Какое?

– Я ее профинансирую.

Джеймс недоуменно заморгал и покачал головой.

– Об этом я не могу тебя просить.

– Это же Грейси. Люди и так уже ее требуют. Она печет, как будто у нее волшебные руки, любой, кто ее увидит, сразу ее полюбит. И так уж вышло, что моя жена – нечто вроде гуру в области связей с общественностью.

Выражение лица Шейна сменилось на довольное и удовлетворенное.

– Так что мои вложения окупятся, и даже если не окупятся, я смогу это пережить.

В его голосе звучала уверенность очень богатого человека. Джеймс не знал точно, сколько у брата денег, и никогда об этом не спрашивал, но по сравнению с ним заработки их другого брата, профессионального футболиста, казались грошовыми. В нем снова вспыхнула надежда. Это было решение, в котором Джеймс нуждался.

– Как думаешь, она на это пойдет?

Шейн кивнул.

– Мы разработаем план, от которого она не сможет отказаться.

Чем больше Джеймс обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась. Если они проделают за Грейси работу и предоставят ей финансовую поддержку, которая сделает переезд возможным, то она как деловая женщина должна будет обдумать этот вариант. Джеймс кивнул.

– Ладно, какой следующий шаг?

Шейн усмехнулся и потер руки с каким-то почти маниакальным ликованием.

– В понедельник с утра я прежде всего подключу к этому делу Пенелопу.

Пенелопа работала на Шейна и уже несколько лет была его правой рукой, кроме того, она была лучшей подругой Мадди.