Северная Корона. Против ветра - Анна Джейн

Наши прихоти куда причудливей прихотей судьбы.

Франсуа де Ларошфуко

Марта в компании с Надей возвращалась с последнего в этом семестре экзамена – экзамена по истории музыки. Она только что закрыла сессию, став обладательницей печати в зачетной книжке, говорящей о том, что студентка оркестрового факультета отделения скрипки Карлова М. К. успешно закончила семестр и переведена на следующий курс обучения. Завершение семестра и начало каникул должны были радовать Марту. Правда, и летом ей предстояли постоянные репетиции в оркестре, но по сравнению с напряженным учебным годом это было совсем ничего. Однако настроение ее было не самым радужным, да и выглядела девушка устало – шутка ли, после концерта всю ночь почти пробыла в клубе на девичнике у Ники, и вернулась под самое утро. Знала, конечно, что нужно было лишь немножко посидеть в клубе, а потом ехать домой, но зревшее внутри скрипачки неопределенное чувство протеста и желание свободы от всего не дало ей это сделать.

Мама и бабушка, знающие, что после полудня у девушки экзамен, не стали ее пилить, дав возможность немного поспать перед экзаменом. Хоть Марта особо и не готовилась к нему, но все же билеты помнила – не зря не ленилась читать и учить материал в течение года, а не в самый последний момент, как многие ее сокурсники.

Глаза Марта продрала в полдень, чувствуя, как болит голова. На удивление, ни бабушка, ни мама ничего про девичник не сказали – как оказалось, они переживали из-за внезапной пропажи Ники.

Правда, вскоре после того, как Марта проснулась, ее маме перезвонила Людмила Григорьевна и сказала, что с Николеттой все в порядке, и тогда Карловы вздохнули спокойно. Про то, что свадьба отменяется, они узнали позднее.

Викентий Порфирьевич, благосклонно относящийся к Карловой, поставил ей отлично «автоматом» – он дико куда-то опаздывал и студентам, заработавшим себе «авторитет», просто-напросто нарисовал оценки в зачетной книжке и в ведомостях. Правда, когда уже Марта собиралась уходить, профессор вдруг вспомнил, как весной Карлова нагло убежала с его лекции, посвященной гению Шуберта ради какого-то молодого человека с розами.

– Марта, деточка, – позвал он довольную Карлову, – вернитесь.

– Что такое? – спросила она нервно. Неужели профессор передумал?!

– Как поживает ваша личная жизнь? – поинтересовался Викентий Порфирьевич.

– Э-э-э… Какая жизнь? – не поняла Марта. Ее одногруппники заулыбались. Они до сих пор думали, что у Марты есть обеспеченный поклонник старше ее. Наверное, только Надя да еще несколько подружек были в курсе, что все это глупости.

– Личная, деточка моя, личная, – благосклонно посмотрел на студентку профессор.

– Нормально, – почему-то покраснев, сказала Марта и упорхнула вон из класса. Когда она вспоминала Александра, настроение становилось грустным, а в душе расцветал цветок опустошения и грусти. До поры до времени ее отвлекали сессия, Визарт, Юля и ее компания, с которыми Марта проводила много времени, но временами образ Саши все-таки всплывал перед ее разноцветными глазами, и тогда девушка начинала мучиться. А когда вспоминала неволей, что Саша скоро станет мужем ее сестры, так вообще ее душа места себе не находила.

– Как ты быстро упорхнула из кабинета, – догнала ее минуту спустя Надя, которая тоже получила «автомат» и была очень-очень счастлива.

– А чего мне там торчать? – буркнула Марта. – Пошли в деканат, печати поставим в зачетку…

Надежда согласилась, и вскоре девушки вышли из здания консерватории, чтобы попасть в море солнца. Они сели на одну из лавочек, под тенью высокой тощей березы, которая, несмотря на то, что ее ствол и ветви были тонкими, крону имела весьма пышную.

– Я не верю, что кончилась учеба, хочу долго спать и классного парня, – потянулась Надя и распустила свои темные длинные волосы, достающие до поясницы. Они красиво рассыпались у нее по спине. Неспешно шедший мимо молодой человек в клетчатой кепке и в ярких голубых кедах подмигнул Надежде, девушке длинноногой и симпатичной. Та, сморщив носик, отвернулась.

– Чем он тебе не классный парень? – спросила с улыбкой Марта.

– Нет, Мартик, он совсем не классный. Не в моем вкусе. Мне нравятся симпатичные, но не смазливые парни старше меня и чтобы в них была какая-нибудь загадка, чертовщинка… – Надя вновь мечтательно потянулась, случайно оголив живот, в пупке которого сверкнул на солнце золотой пирсинг.

Как назло, мимо девушек прошел высокий парень готической внешности: мрачная черная одежда, темные длинные волосы, глаза с поволокой, подведенные черным карандашом, проколотые уши. Внешность у него была специфическая, яркая, но как-то уж чересчур загадочная. Юноша томно посмотрел на Надю, улыбнулся ей коварно краешком бледных тонких, поистине вампирских губ, но девушка только отвернулась, делая вид, что ее заинтересовал листик.

– Надь, – лицо Марты приняло ехидное выражение, – вот только что загадочный и симпатичный прошел. С чертовщинкой. А ты на него даже не взглянула.

– С чертовщинкой? – подняла очень тонкие черные брови Надя. – Да в него, судя по виду, целый демон вселился. Я не люблю неформалов. Мне нравятся обычные парни, коротко стриженные, спортивные.

Только Надя сказала это, как мимо них неторопливой походкой проплыл налысо бритый качок в спортивном костюме и со спортивной сумкой. Он тоже заприметил девчонок и даже остановился, чтобы попытаться с ними познакомиться и приглашая сходить и «выпить по пивасику», однако его попытка потерпела фиаско, и молодой человек ушел.

– Ну вот, тебе опять парень не угодил. Чем? – весело поинтересовалась Марта, которую ситуация очень забавляла.

– Я не хочу себе такого гоблина! – возмутилась Надя. – Он гопник какой-то! Спортом вроде занимается, а пьет! Мне нужен кто-то еще более… нормальный. Интересный. И с изюминкой.

– Я не удивлюсь, если сейчас мимо нас пройдет человек-булочка, начиненный изюмом, – пробормотала Марта, и у нее зазвонил телефон.

– Да, – почти сразу ответила она.

– Привет, – раздался голос Ники.

– Здравствуй, – обрадовалась скрипачка. – А тебя все утро искали! Ты где была? Я торопилась и так и не поняла.

– Я уеду, – сказала Ника. – Соберу вещи и уеду.