Последний танец - Эйлин Гудж

На следующее утро, открыв глаза, Дафна зажмурилась от яркого солнца. Ночью дождь прекратился, и небо расчистилось. Дафна потянулась и пошарила рукой, но мужа в постели не было. Она услышала шум воды в ванной – Роджер полоскал рот, и этот звук напоминал захлебывающееся бульканье… тонущего.

Дафна села, все еще не очнувшись от кошмарного сна, в котором мама тонула, а она не могла ее спасти. Дафна бросилась к берегу, но ноги ее увязали в песке. Вдалеке выла сирена, подающая сигналы судам во время тумана, и Дафна подумала во сне: «Как странно». Ведь тумана нет – на небе сияет солнце, и волны сверкают, как бриллианты…

Часы показывали четверть седьмого. В это время Лидия обычно вставала. Дафна представила, как мама раздвигает занавески, выглядывает в окно спальни и говорит себе…

– Прекрасный день – как раз для плавания, – прошептала вслух Дафна, и ей стало не по себе.

Так ли уж невинно было желание матери искупаться в бухточке? Ее вчерашние подарки – больше чем просто сувениры. Для мамы это сокровища, и она отдала их дочерям на память.

Когда Роджер вышел из ванной в пижаме, со взъерошенными волосами и перемазанными пастой губами Дафна велела себе успокоиться. Иначе муж подумает, что она истеричка.

– Роджер, я беспокоюсь за маму.

– Ну, тоже мне новость, – рассмеялся он, снимая пижаму. Смех его прозвучал зловеще.

– Я говорю не о суде. Тебе не показалось, что вчера вечером она вела себя довольно странно?

– Странно? – повторил он. – Да любая женщина, которой предстоит провести остаток жизни в тюрьме, вполне может сойти с ума.

– Если ты будешь говорить о ней в таком тоне…

Роджер присел рядом с ней на постель.

– Прости, милая. Мне тоже нелегко. Не хотел сообщать тебе до завтрака… но сегодня я улетаю. У меня на завтра назначена встреча с партнерами.

– Ты знал об этом с самого приезда. Почему же молчал все это время?

– Чтобы не волновать тебя понапрасну. – Роджер отвел глаза. – Ты считаешь, что я нарочно все подстроил?

Дафна вдруг поняла, что не может больше видеть его вороватый взгляд и сокрушенно поникшие плечи. Его взлохмаченные волосы напоминали заросли сорняков.

– Вообще-то я ничего не думаю. Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Роджер, тебе незачем оставаться здесь до суда. Возвращайся в Нью-Йорк и жди, пока все не закончится.

Она затаила дыхание. Он наверняка скажет: «Поступив так, я рискую потерять тебя. Конечно, я далеко не идеальный муж, но не глупец… и не слепой. Поэтому понимаю, что поставлено на карту…»

Роджер бросил на жену испытующий взгляд, но, не заметив ничего необычного, проговорил:

– Посмотрим. Все зависит от исхода завтрашней встречи. – Он поднялся, но вдруг, словно вспомнив что-то, добавил: – Вот что, Даф. У нас с тобой не лучшие времена. Но мы все уладим, когда я вернусь, хорошо? Сходи к психологу – я серьезно.

– Конечно, – отозвалась она. Роджер всегда откладывал семейные дела на завтра, на послезавтра, на следующий месяц, год… А ей надо сейчас, сию минуту!

Он вышел. Дафна смотрела на его широкую спину, за которой когда-то надеялась укрыться от жизненных невзгод, но видела перед собой большого ребенка, эгоцентричного и инфантильного. Мужу надо торопиться на самолет – ведь его ждет важная встреча, и ему некогда утешать свою истеричку жену.

– Роджер!

Он обернулся:

– Что?

И Дафна вдруг поняла, что муж уже не с ней. Его мысли в Нью-Йорке.

– Я тут подумала, – начала она. – Ты никогда не был близок с другой женщиной после того, как мы поженились?