Аромат розы - Нэн Райан

Сердце отчаянно забилось у него в груди. Горящие глаза Пекоса ласкали ее обнаженное тело. Он потянулся к своим сапогам, горя желанием сбросить их, упасть на Анжи и вновь заняться с ней любовью.

— Оставь ты свои сапоги, — рассмеялась она и протянула к нему руки. Пекос поборол минутное замешательство, переводя взгляд с нее на сапоги и обратно.

— Вот что я тебе скажу, — усмехнулся он и растянулся на одеяле рядом с ней, так и не сняв их. — Поцелуй меня.

Он склонился над любимой и поцеловал ее, глубоко проникая теплым языком в приоткрытые губы. Она обвила его шею руками и запустила пальцы в густые мокрые волосы. Прямо у его губ она прошептала:

— Я люблю тебя, Пекос МакКлэйн. Если ты любишь меня, возьми меня прямо сейчас.

Он застонал, приподнялся и глубоко вошел в нее. Анжи вздохнула и обвила атласными ногами его гладкую поясницу, прижимая его теснее к себе. Пекос застонал и оторвался от ее губ. Он хрипло пробормотал:

— Господи, как хорошо.

Только потом, когда они уже лежали расслабленные и счастливые, оба стали веселиться по поводу того, что Пекос занимался любовью в сапогах. Теперь им это казалось очень забавным. Анжи немилосердно поддразнивала его, а он напомнил ей, что это именно она проявила такое нетерпение. Она возразила, что это было очень смешно; на нем были только сапоги, и ничего больше. Он тут же парировал, что не такой идиот, чтобы бегать по снегу босиком.

Анжи засмеялась, прижалась к нему и поцеловала его жесткий живот.

— Ты прав, любовь моя, — согласилась она. — Кроме того, ты очень привлекателен, когда на тебе только одни сапоги.

Он положил руку ей на голову, ласково поглаживая.

— Возможно, но мне чертовски неудобно. Они промокли.

— Помочь тебе их снять? — Она посмотрела на него с любовью.

— А ты умеешь?

— Подними ногу, большой мальчишка.

Пекос весело засмеялся и поднял длинную ногу. К его восторгу, Анжи прытко поднялась с пола, перекинула свою стройную ногу через его голень и вцепилась обеими руками во влажный сапог.

— Можешь потянуть, любимый, — сказала она через плечо.

Он посмотрел на ее белоснежные ягодицы и искренне сказал:

— Детка, я не могу, я боюсь сделать тебе больно.

— Если ты не хочешь оставаться в этих мокрых сапогах всю ночь, тогда тяни.

Пекос неохотно поднял свою обутую ногу и несмело поставил ее на ягодицы Анжи.

— Готова?

— Готова! — твердо сказала она.

После долгого веселья и потягиваний его сапоги, наконец, были сняты, и Анжи вновь оказалась в его объятиях.

— Теперь твоя очередь, сладкая, — тихо выдохнул он. — Мы просушим твои волосы, пока ты не простудилась.

— Но у меня нет расчески, — протянула она лениво и еще теснее прижалась к нему.

— Мы воспользуемся моей пятерней. Сядь.

— Нет, я устала.

Он взял ее за локоть и усадил. Устроившись сзади, притянул ее спину к своим согнутым коленям и терпеливо и нежно стал отделять длинные спутанные пряди одну от другой. Анжи положила локти ему на колени и вздыхала. Тепло от костра убаюкивало ее. Пекосу нравилось прикасаться к ее шелковистым волосам. Он уложил пряди веером на своей ладони и смотрел, как отблески пламени играют в них, медленно просушивая волосы.

Когда, наконец, они совершенно просохли и легли мягкими волнами ей на плечи, Пекос ласково положил Анжи на спину, устроив ее голову на своем плече. Его руки обвились вокруг ее стройной талии, и он сонно прошептал:

— Ставлю об заклад, уже рассветает.

Анжи повернула к нему лицо:

— Ты спишь?

— А ты?

— Немного. — Она вздохнула.

— Нам надо ехать домой, дорогая.

— Да, — она выдохнула ему в шею, — но я не хочу.

— Почему?

Она поцеловала его в скулу.

— Потому что тогда все кончится.

— Что все?

— Этот… этот рай. Наша восхитительная любовь. Это наслаждение и покой. — Она подняла головку и печально покачала ею.

Пекос поцеловал ее в волосы.

— Это не кончится, — заверил он, а потом поправился: — ну, возможно, кое-что и закончится. Мы не сможем сидеть в гостиной на Дель Соль голыми, но наша любовь будет продолжаться, ты собьешься со счета, сколько раз мы будем заниматься любовью.

Анжи почувствовала, как сердце ее учащенно забилось.

— Ты имеешь в виду… когда мы вернемся домой, что мы… Пекос, мы же не можем…

— Конечно, можем, — решительно сказал он. — Я люблю тебя, моя драгоценная золотоволосая красавица, и мне плевать, что подумают остальные.

Она немного приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Это правда, Пекос? На Дель Соль мы так же будем любить друг друга, как и…

— Господи, конечно!

— Пекос, но твоя тетя…

— Что это означает: «Пекос, но твоя тетя»?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Она узнает.

Мы не можем…

— Дорогая, я не собираюсь выставлять напоказ нашу близость и размахивать флагом любви перед деликатным личиком тети Эм, но и не намерен скрывать что бы то ни было. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я буду хотеть тебя на Дель Соль точно так же, как и здесь. И черт меня побери, я буду затаскивать тебя в постель и там. Если кто-нибудь будет этим недоволен, мне будет жаль этого человека, но это не заставит меня отказаться от тебя. Никто не сможет убить нашу любовь. Никто, кроме тебя самой.

Анжи вздохнула и опять, расслабившись, легла рядом с ним.

— Было бы слишком трудно держаться от тебя на расстоянии.

Пекос засмеялся.

— Просто невозможно. Поверь. Ты так же сходишь по мне с ума и так же не можешь жить без меня, как и я без тебя.

Анжи улыбнулась и обняла его за шею.

— Да, мой самонадеянный, веселый и прекрасный возлюбленный. Я схожу с ума от любви к тебе. Ты просто обязан приходить ко мне в спальню, когда мы вернемся, но обещай, что будешь молчать об этом.

Пекос поцеловал ее приоткрытые губы.

— Я буду само благоразумие. Но ты не находишь, что это очень весело — делать все украдкой?

— Полагаю, все, что мы с тобой делаем, очень весело.

— Я люблю тебя, сердце мое, — пробормотал он и снова прижал рот к ее губам.

Замерзшая, но счастливая пара благополучно вернулась на Дель Соль к полудню. Их встречал Рено Санчес. Чуткий мексиканец сразу понял две вещи: Диаболо погиб, а молодые люди, ехавшие верхом на огромном коне, явно были влюблены друг в друга. Он ничего не сказал вслух, но все понял. На гасиенде мисс Эмили и Делорес вздохнули с облегчением, увидев, что Анжи и Пекос вернулись, и оба выглядели здоровыми и отдохнувшими.