Скандал и грех - Тамара Леджен

– Мистер Уэйборн вам поможет, – заявила та. – Он не позволит, чтобы с вашей дочерью что-то случилось. Не правда ли, сэр?

– Конечно. Думаю, сейчас лучшее, что вы можете сделать, – это ждать на мосту сообщницу похитителей, – сказал Кэри шотландцу. – Я спрячусь неподалеку и схвачу эту женщину, когда вы передадите ей бриллианты. Она скажет нам, где находится ваша дочь.

– Меня бриллианты не волнуют, сэр. Я просто хочу вернуть свою дочь.

– В таком случае делайте, как я вам сказал. Кто-то идет, нам пора прятаться. – Кэри потянул Серену за собой. – Если сообщница увидит нас здесь, то не появится. – И они быстро спустились с моста в заросли по одну сторону тропинки.

– Это всего лишь Понсоби с чертовой Корин, – объявила Серена, глядя сквозь листву на пару римлян, проходивших мимо Ритчи. – Не знаю, что бы я делала, если бы не появились вы, мистер Уэйборн. Он даже не хотел меня слушать. Я думаю, он вполне мог убить меня.

Кэри слегка передвинулся.

– Надеюсь, эта женщина скоро придет. Мне еще надо кое с кем встретиться.

Будь рядом с ним Эбби, мрачно думал он, сидение в кустах не показалось бы ему тяжелым испытанием.

Абигайль бросили на что-то мягкое, затем послышались шаги, невнятные голоса, и дверь закрылась. Чувствуя, что здесь никого больше нет, она стала выбираться из мешка и в результате скатилась откуда-то на ковер. Пусть и относительная, но все же свобода позволила ей встать с пола и оглядеться.

Ковер был очень дорогой, абюссонский. Абигайль стояла в богато обставленной спальне, освещенной позолоченными канделябрами с хрустальными подвесками. Стены были обиты темно-красным шелком с золотыми узорами. Оказывается, ее бросили на огромную кровать с атласным покрывалом, с него она и соскользнула на пол. Совершенно ясно, что похититель человек богатый, только вкуса ему не хватало. На ум приходил лишь один человек, который мог так поступить. У нее был единственный враг. Лорд Далидж.

Быстрый осмотр комнаты убедил Абигайль, что все двери заперты, а через окно выбраться невозможно из-за головокружительной высоты. Однако ее похитители забыли убрать кочергу, лежавшую возле большого мраморного камина. И Абигайль торопливо сунула ее в огонь.

Долго ждать не пришлось. Когда щелкнул дверной замок, конец примитивного оружия уже раскалился докрасна, и Абигайль изо всех сил ткнула им в появившуюся темную фигуру. Крик боли и запах горелого принесли ей удовлетворение.

– Так вам и надо, – сказала Абигайль. – Хотите еще?

– Пожалуйста, не делайте этого! – воскликнул герцог Окленд.

– Боже мой, сэр! Простите меня! – Абигайль опустилась на колени рядом с ним. – Я думала, это лорд Далидж. Он что, похитил и вас тоже?

Лицо у герцога посерело, он испуганно смотрел на нее.

– Какого дьявола вы тут делаете?

Абигайль подбежала к звонку для слуг и дернула шнурок.

– Не знаю, сэр. – Достав носовой платок, она приложила его к ожогу на шее герцога. – Меня принесли сюда в мешке против моей воли. Сначала я подумала, что меня сунули в ящик под сиденьем кучера в чьей-то карете. Было ужасно неудобно.

Дверь тихо открылась, и вошел слуга.

– Вы звонили, ваша светлость?

– Боудич! Проклятый идиот! – рявкнул герцог, вставая. – Как ты мог провалить такое простое задание? Посмотри, что она сделала! – добавил он и показал рану. – Только этого мне не хватало. Шрама на моем красивом лице.

Абигайль открыла рот. Воспользовавшись удивлением пленницы, Боудич забрал у нее кочергу.

– Но я видел это собственными глазами, ваша светлость, – возразил слуга. – Молодая женщина выходила из гримерной мистера Рурка.

Зеленые глаза его светлости полезли на лоб.

– Ты видел, как эта девушка выходила из комнаты мистера Рурка? – Он в ужасе смотрел на Абигайль. – Вы были в комнате Рурка? Вы? Вы и мистер Рурк? Я потрясен. Даже не знаю, что и сказать. Вам лучше объяснить.

– Это я должна вам объяснять? После того как вы сунули меня в мешок?

– Я не делал ничего. Он делал, – ответил герцог, указывая на слугу. – Ничего бы вообще не случилось, если б вы не оказались там, где не должны были находиться. Мне стыдно за вас. Вы кажетесь такой спокойной, добропорядочной молодой леди. А вы просто шлюха! Я собираюсь рассказать вашему отцу.

– Как вы смеете! – яростно закричала Абигайль. – Как вы смеете называть меня таким словом! Вы похитили меня, непристойный человек! Вы и ваш мерзкий слуга. Это… ваша спальня. У вас что, склонность похищать молодых женщин и держать их пленницами в вашей спальне?

– Не обольщайтесь, моя дорогая. Я хотел похитить Джульет. Но похоже, это не она была в комнате Рурка? Там были вы. Это вы любовница Рурка, а не Джульет. Она невиновна. Ты слышишь меня, Боудич? Она невиновна.

– Я не любовница мистера Рурка, дерзкий негодяй. Он же актер. А у меня, да будет вам известно, есть гордость.

Но герцог не слышал Абигайль.

– Все это время я думал, что Джульет влюблена в него, – шептал Окленд. – И все это время моя дорогая девочка только защищала вас. В ту ночь именно вы были с ним в Олбани.

– Сэр, – холодно произнесла Абигайль, – я никогда в жизни не была в Олбани. Я едва знаю мистера Рурка. А ваши домыслы просто отвратительны.

– Тогда что вы делали в гримерной актера?

– Я была там не одна, – вспыхнула Абигайль. – Я была с мужем.

– Но вы не замужем.

– Пока это секрет. У меня еще не хватает мужества сказать отцу. Когда я пришла вчера домой, там были вы. А он так хочет, чтобы я сделал блестящую партию, что не решилась огорчить его.

– Так у вас есть муж? – удивился герцог.

– Да, – гордо ответила Абигайль. – И мы очень любим друг друга.

Герцог сел на кровать.

– Я хватался за соломинку и теперь вернулся туда, откуда начинал. – Он со слезами посмотрел на Абигайль: – Вы думаете, Джульет любит его? Мистера Рурка?

– По-моему, он даже некрасивый, если хотите знать.

– Считаете, я красивый? – возразил герцог. – Но когда-то она меня любила, несмотря на мою внешность.

– Сэр, я видела их вместе только раз, но, право, не знаю, как…

– Когда? Когда вы их видели?

– Я не имею в виду ничего плохого. Это было совершенно невинно. Перед спектаклем мисс Уэйборн познакомила нас за кулисами. Она пожелала ему сломать ногу.

– Значит, они в ссоре? – Герцог воспрял духом. – Это может дать мне шанс.

Абигайль поморщилась.

– Мне сказали, что у людей театра это означает пожелание удачи.

– Безнадежно! Я думал, если суну ее в мешок и принесу сюда, она поймет, как сильно я люблю ее!