Искра соблазна - Джо Беверли

– Да, сэр, так и было. Именно поэтому она и заболела. Сначала погиб муж, затем ребенок. Она вбила себе в голову, что ребенок, найденный после битвы, и есть ее Аннет, и она не желала никого слушать. Я прошу прощения, если она доставила вам какие-то неудобства, но мы приехали, чтобы забрать ее домой.

Видимо, он считал, что его дочь держат здесь в плену.

Дэр сжал руки и поднес их ко рту. Мара поняла, что и не подумала узнать, как он поступил с опиумом. Действие обычной вечерней дозы уже закончилось бы даже и без этого дополнительного напряжения.

После продолжительного молчания он сказал:

– Пройдемте со мной. Мы отведем вас к ней.

Мужчины быстро встали. По такому случаю они, наверное, надели свои лучшие костюмы, их ботинки громко стучали, пока они поднимались в детскую. Дэр послал вперед лакея, чтобы попросить мадам встретить их там, но она, очевидно, отказалась отпустить от себя Дельфи. Когда они вошли в детскую, она держала девочку за руку, а Пьер стоял рядом, недоверчиво рассматривая троих незнакомцев.

Мара наблюдала за мадам Клермон, когда мужчины вошли в комнату, и не увидела ни следа замешательства. Наоборот, женщина радостно улыбнулась им:

– Отец! Джайлз, Антуан, видите, я была права. – Она подхватила Дельфи на руки. – Вот моя Аннет!

У Мары сжалось сердце. Но ее отец вздохнул:

– Франсин, девочка моя, это не Аннет. Аннет мертва.

– Нет, нет, посмотри, папа! Это она. Неужели я не узнаю своего собственного ребенка?

Он подошел к ней и положил руку ей на плечо.

– Аннет мертва, милая. Она на небесах с ангелами.

Франсин Клермон отодвинулась от него.

– Нет, нет! – Она прижала к себе Дельфи, но Дэр схватил женщину за плечо. Неожиданное прикосновение испугало ее, она ослабила хватку, и Дэр выхватил у нее плачущую девочку.

Когда Франсин Клермон попыталась забрать Дельфи обратно, отец преградил ей путь.

– Это ложь, папа! Я нашла свою дочь. Я знаю, что это она, но они хотят вновь похитить ее. Я хочу забрать свою дочь!

Отец без малейших колебаний схватил несчастную дочь своими крепкими руками и начал успокаивать ее, словно ребенка:

– Я знаю, я знаю. Это тяжело, милая, так тяжело. Но она умерла. Она мертва.

Мара заметила, что Дэр увел детей, и быстро проскользнула за ними в спальню. Дельфи все еще прижималась к Дэру, но плакать она уже перестала.

– Что происходит, папа? – спросил Пьер. – Кто эти люди? Они мне не нравятся.

– Это хорошие люди, – ответил Дэр, садясь с Дельфи в кресло-качалку и притягивая к себе Пьера. – Это родственники мадам Клермон. Она не мама Дельфи, но мы должны ее пожалеть. У нее была дочка, которая была ей очень дорога, и ее Аннет умерла. Это стало для нее таким большим горем, что она никак не может в это поверить. Она предпочла считать, что ее ребенка похитили, поэтому она отправилась на поиски дочери. Ее семья позаботится о ней и заберет домой.

Дельфи кивнула:

– Хорошо.

Это могло быть выражением сочувствия, но Маре показалось, что это вздох облегчения. И если Дельфи и впрямь дочь Терезы Беллер, то больше претендентов на материнство не будет.

– Значит, ты наш папа? – спросил Пьер.

Дэр помедлил, поскольку их происхождение всегда будет загадкой, но затем сказал:

– Да, а Мара скоро будет вашей мамой.

– C’est bon? – сказала Дельфи и спрыгнула с его коленей. – Мы можем вернуться на балкон и посмотреть бал?

Дэр удивился, но отпустил их с одной из гувернанток. Мара взяла его за руки и улыбнулась:

– Как быстро они забывают плохое, просто моментально!

– Да. Я сплю, или основные наши проблемы разрешились сами собой?

Мара села к нему на колени.

– Все хорошо, – сказала она и поцеловала его. – Есть только одна мелочь, Дэр.

И она рассказала ему все, что Николас думал о происхождении Дельфи..

– Боже правый! – воскликнул он, и Мара испугалась, что совершила ошибку. – Если это и так, то слава Богу, что девочка не унаследовала ее характер! Тереза Беллер не заботилась ни о ком и ни о чем, кроме самой себя, а Дельфи – человек заботливый и любящий. Она добрая девочка.

– А Наполеон?

Дэр рассмеялся:

– Он был великим человеком. Но надеюсь, Дельфи Дебнем не придет в голову организовать мировую войну, – улыбнулся он, глядя ей в глаза, – особенно если она вырастет в Брайдсуэлле.

Они поцеловались еще раз и спустились к гостям. Слух разнесся среди повес, и все они подошли, чтобы поздравить Дэра. Затем герцогиня объявила, что миссис Бомон, известная актриса, согласилась оказать всем собравшимся большую честь и прочитать отрывок из пьесы перед ужином.

Мара совсем забыла про Бланш и понятия не имела, что именно их ожидает. Она взяла Дэра за руку и начала молиться, подняв глаза к балкону, где стояла Бланш.

Девушка, обращавшаяся ко всем присутствующим, стала выглядеть выше, а ее поставленный голос достигал каждого уголка зала.

– В театре для женщин очень мало сильных ролей, – говорила она, – Но мне удалось подобрать один отрывок для сегодняшнего вечера. Монолог Порции из пьесы господина Шекспира «Венецианский купец».

Ей удалось смягчить свой голос, не делая его тише.

Не действует по принужденью милость;

Как теплый дождь, она спадает с неба

На землю и вдвойне благословенна:

Тем, кто дает и кто берет ее.

И власть ее всего сильней у тех,

Кто властью облечен. Она приличней

Венчанному монарху, чем корона.[14]

Она сделала паузу, держа весь зал в своей власти, но, возможно, она также просила о милости для себя и Хэла. Бланш закончила свое выступление строками:

Но вспомни только,

Что если б был без милости закон,

Никто б из нас не спасся.

Мы в молитве

О милости взываем – и молитва

Нас учит милости.

Она склонила голову, и зал взорвался бурными аплодисментами. Мара подумала о милости к Баркстеду и бедной мадам Клермон и сжала руку Дэра. Зачастую месть и даже справедливость никуда не годная расплата.

Бланш ушла в тень и вскоре вернулась в комнату под руку со светившимся от гордости Хэлом, их окружили восторженные гости.

Дэр вывел Мару на первый тур вальса, когда уже пробило полночь. Хорошо, что в танце не нужно было менять партнеров, поскольку они были так поглощены друг другом, что ничего кругом не замечали.