Гарем - Бертрис Смолл

Солдаты Исмаила никогда прежде не только несталкивались с артиллерией, но даже не видели ее. Они вели бой по старымпривычным правилам и… проигрывали его по всем статьям.

В воздухе смешался запах крови, пороха,лошадей и пота. Вонь стояла такая, что кадины прижимали к лицам апельсины игвоздику.

Эскадроны, возглавляемые Сулейманом иМухаммедом, разгромили большую группу персов, погнавшихся запринцем-наследником, который сделал вид, что потерял своих людей, а на самомделе заманил врага в засаду. Зулейка показала в ту сторону Сайре и заметила:

— Они все еще дети, которые играют ввойну.

Сайра молча кивнула. Выражение ее лица быломрачным. Она рассердилась на старшего сына за эту глупую и неоправданнорискованную, по ее мнению, выходку. И вообще ей было немного страшно. Отгрохота пальбы закладывало уши. Люди прямо на ее глазах валились на землюмертвыми. Она смотрела на панораму боя, и создавалось впечатление, что этокакое-то фантастическое, нереальное видение. Носильщики бегали по полю боя,забирали раненых и тащили их в госпитальные палатки. Многие солдаты, особенноиз первой линии, были страшно изувечены, ибо от огня пушек страдали не толькоохваченные ужасом персы, но и турки.

Сайра на какое-то мгновение зажала уши, чтобыне слышать дикого грохота, но тут ей в глаза бросился Селим на своем Смерче.Султан влетел в самую гущу врагов, и его кривая сабля сверкала на солнце, будторазряды молнии. Губы его шевелились, рот был искажен. Сайра понимала, что ончто-то кричит, видимо, подбадривает своих людей.

В это время к возвышению, на котором стоялисултанские кадины, подъехал гонец.

— Моя госпожа! — крикнул он,обращаясь к Сайре. — Мне очень жаль сообщать тебе, но… принц Казим убит.Его тело принесут в султанский шатер. — Солдат повернул коня и опятьускакал туда, где гремел бой.

Сайра покачнулась, и перед глазами у неепоплыли круги. Зулейка обняла ее за плечи.

— На все воля Аллаха… — раздался еенегромкий голос. — Молись Ему и Его Пророку Магомету.

Зулейка помогла Сайре сойти с возвышения иотвела в шатер.

Битва в долине Халдиран принесла султануСелиму громкую победу. Шах Исмаил и его любимая жена Такли Ханим попали в плен.Всю ночь турки шумно праздновали удачу. В лагере разожгли огромные костры, языкипламени взлетали высоко в небо, над долиной разносились бой барабанов и пениефлейт, а от солдатских палаток доносился женский смех. Персидский шах поехал навойну не просто так, он взял с собой все, что нужно человеку для хорошегоотдыха. В его лагере солдаты Селима, к своей великой радости, отыскали целыйгарем, состоящий из молоденьких рабынь и красивых танцовщиц. Лучших из девушекзабрали офицеры, но женщин было столько, что хватило и солдатам.

Селим ужинал после боя вместе со своимикомандирами, держа в руках бокал из черного янтаря, украшенный золотымицветами. Надпись на бокале указывала на то, что он являлся личнойсобственностью шаха Исмаила. Селиму также в качестве трофеев достался пояс шахаи нарукавники — золотые пластины в железной оправе, скреплявшиеся между собойкрасно-синей тканью.

В ту ночь веселилось турецкое войско, ноотнюдь не плененный шах Исмаил. Сидя в маленькой палатке под усиленной охраной,он горько рыдал, переживая не столько за исход битвы, сколько за то, что у негоотняли красавицу Такли Ханим. Его богато наряженная молодая жена была отдана врабство второму сыну турецкого султана принцу Мухаммеду.

Впрочем, в султанских покоях картина была ещеболее печальная. На толстых коврах стояли похоронные дроги. На одних лежалсемнадцатилетний сын Сайры Казим. Она сама обмыла его и нарядила в последниеодежды, никому не позволив притронуться к нему. Сама расчесывала его темныекудри и рыдала, вспоминая, каким он был в детстве, и понимая, что он уженикогда не станет мужчиной.

Заглянув в его голубые глаза, она толькосейчас, кажется, до конца осознала, что сына больше нет. В неподвижном взглядеего была пустота. Искра жизни в Казиме навсегда потухла. Сайра закрыла емуглаза и, разрывая на себе одежды, с громкими стенаниями повалилась на пол.

Там ее и нашел Сулейман. Он поднял мать спола, откинул волосы с ее залитого слезами лица, нежно поцеловал и отвел вспальню.

Рядом в каменном молчании застыла Зулейка. Вотгремевшей битве погиб ее второй сын, шестнадцатилетний Абдула. Однако мыслиее сейчас были о другом — о мести, которую она наконец придумала. Персияунизила ее, и теперь она унизит Персию так, что это долго не забудется.

Поднявшись, она в последний раз взглянула взастывшее лицо сына. Он погиб как герой. Может, это и к лучшему. Кадиныдавным-давно дали друг другу слово приложить все силы к тому, чтобы прерваласьпорочная традиция взаимного истребления между наследниками султанского трона.Но обещания обещаниями, а кто знает, как все будет, когда Сулейман станетсултаном? Власть меняет людей, Зулейке это было хорошо известно.

Сайра, Фирузи и Сарина еще не до концаизбавились от влияния европейской культуры, но Зулейка, рожденная и выросшая наВостоке, прекрасно знала, что это такое — вражда между претендентами напрестол. И она знала, что лучшее противоядие от этого ала — ранняя естественнаясмерть кандидатов. В отношениях между теми, кто взял власть и кому ее взять неудалось, всегда есть место для недовольства последних. И чем меньше будеттаковых, тем лучше.

— Он был храбрым, мой брат Абдула.Зулейка обернулась и увидела Сулеймана:

— Как Сайра?

— Мать заснула, выпив макового соку. Тебеследует последовать ее примеру, тетя. Завтра мы будем в Тебризе, и тебе,конечно, не захочется клевать носом в то время, как мой отец будет выносить свойприговор персидским еретикам.

Они на мгновение встретились глазами.

— Мы хорошо понимаем друг друга, сынСелима. Клянусь Аллахом, ты больше турок, чем европеец.

— Шотландцы никогда не щадили своихкровников, Зулейка-кадина.

— Ты турок, — еще раз сказала она и,поцеловав его в щеку, ушла. Сулейман с минуту стоял на месте озадаченный, затемпожал плечами и вышел из шатра в безлунную ночь.