Жажда возмездия - Жюльетта Бенцони

Перепуганное животное бросилось к озеру, куда толпами устремлялись ломбардцы. Наемники понимали, что сражение проиграно, и теперь спасали свои жизни. Золотого орла герцога тоже нигде не было видно, а Панигаролу, по всей видимости, унесло течением реки…

В лошадь Фьоры попала стрела из арбалета, и она пала. Фьора как раз пыталась выбраться из-под нее, как увидела огромного роста швейцарца, который направлял на нее тяжелую пику. Смерть была совсем рядом, и Фьору охватил ужас. Она зажмурилась, но неожиданно почувствовала сильный толчок и оказалась распростертой на земле. Сверху на нее упало чье-то тело, и она с дрожью отталкивала его, крича от страха. Фьора успела увидеть, что швейцарец выбрал себе другую жертву и бросился к ней, потрясая своей окровавленной пикой, и узнала того, кто умрет вместо нее.

— Кристоф! Боже мой, Кристоф!

Грудь молодого человека была в крови, а изо рта тоже стекала тонкая струйка крови, но все же он открыл глаза и слабо улыбнулся:

— Вы теперь сами видите, что… надо было не препятствовать мне, — с трудом произнес он. — Спасайтесь, Фьора! Армия бежит, но палатка герцога совсем рядом. Спрячьтесь в ней, а если вас найдут, не скрывайте, что вы — женщина… Вам надо выиграть время…

— Не говорите ничего! Я перенесу вас туда и посмотрю, чем можно помочь. Кажется, швейцарцы уходят!

— Они… преследуют герцога, а мне… больше ничего не нужно… Я… люблю вас…

Это были его последние слова. Голова Кристофа бессильно упала на плечо. Потрясенная Фьора осторожно закрыла его глаза, такого же цвета, как и ее собственные, затем запечатлела легкий поцелуй на его полуоткрытых губах.

Слезы застилали глаза и мешали рассмотреть, что же происходит вокруг. Она вытерла их тыльной стороной ладони и заметила на траве шпагу, которую машинально подобрала. Огромная красная палатка — герцог приказал сделать ее для себя вместо потерянной под Грандсоном — и почти такая же роскошная стояла действительно неподалеку, и путь к ней был практически свободен. Она поднялась с колен и уже направилась к палатке, как внезапно появился человек и, подняв оружие, пошел на нее. Ей удалось уклониться от первого удара, а потом, действуя под влиянием инстинкта, она выбросила вперед шпагу, вложив в удар все силы, которые страх и ненависть удесятерили. Шпага вошла солдату в живот, и он со стоном рухнул на землю. Оставив оружие в теле врага, Фьора помчалась к красной палатке, закрылась в ней и упала на постель, сотрясаясь от рыданий.

Она не знала, сколько времени продолжалась эта истерика — час или всего несколько минут? Фьора не смогла бы этого сказать, и она рыдала бы и дальше, но тут чья-то рука легла ей на плечо и грубо встряхнула и чей-то голос произнес:

— Прекратите это и скажите, кто вы!

При звуке этого голоса она рывком встала и оказалась лицом к лицу с Деметриосом, который смотрел на нее совершенно пораженный.

— Нет, — выдохнула она, с трудом узнавая грека в военном шлеме и полном вооружении. — Не может быть…

— Почему бы и нет? — ответил он жестко. — Не более удивительно, чем обнаружить тебя в этой палатке.

Стало быть, те слухи — это правда? Скажи, как в это поверить?

— Пожалуйста… О чем ты говоришь? — воскликнула Фьора, и радость неожиданной встречи сразу омрачилась холодностью голоса, а еще больше суровостью взгляда. — Во что невозможно поверить?

— В то, что ты — любовница Карла! Но придется согласиться с очевидным, раз я сам застал тебя рыдающей на его постели!

— Я?! Любовница герцога Карла? Кто тебе это сказал?

— Все это говорят! Много говорят о молодой женщине, переодетой в мужское платье, которая повсюду следует за бургундцем и без которой тот не может обойтись, которая может входить к нему в любое время дня и ночи и которая…

— Ну, хватит! Неужели ты меня так плохо знаешь, что поверил в эту мерзость? Все, кто говорит об этом, доказывают одно, что никто из них не знает герцога! Он не касается ни одной женщины, кроме своей герцогини. У него никогда не было любовниц! Поведение отца внушило ему ко всему этому отвращение.

— Тогда что ты делаешь рядом с ним?

— А ты не находишь, что задаешь слишком много вопросов? Теперь моя очередь спросить, что ты-то здесь делаешь? По тем сведениям, что я имею от Леонарды, ты воспылал дружбой к Рене Лотарингскому до такой степени, что не отходишь от него? А сейчас ты со швейцарцами?

— Причина одна-единственная: герцог Рене здесь.

Он вынудил отступить бургундцев, став во главе эльзасской кавалерии, а я, как обычно, был с ним рядом. Он сам сейчас будет здесь.

— Что произошло? Ты увидел в нем будущего полководца? Как только он чувствует, что проигрывает, то сразу бежит якобы за подмогой… и больше его не видно. Все это время жители Лотарингии испытывали всю тяжесть войны… Герцог Карл, который называет его мальчишкой, знает, что говорит, а ты, как я поняла, стал его кормилицей?

Деметриос рассмеялся, и в этом смехе было что-то жестокое.

— Легко обвинять, когда не знаешь, как защититься! Ты забыла кровную клятву?

— Нет, я ее не забыла, я выполнила то поручение, которое возложил на меня король Людовик. Я разрушила союз между бургундцами и Кампобассо, но один только бог знает, чего это мне стоило! Бог и, наверное, Эстебан, потому что он, видимо, присоединился к тебе?

— Да. Он рассказал мне, что ты, должно быть, пережила…

— Без него я бы не осталась в живых, но мои трудности, кажется, не тронули тебя? Меня чуть было не казнил герцог, я едва не умерла под шпагой Кампобассо… я потеряла… Филиппа, которого едва успела найти, и для того, чтобы на поле сражения развевался флаг с его гербом, я оказалась здесь.

Слезы, которые звучали в ее голосе, увеличивали ее негодование, и она злилась на себя за то, что выказала слабость перед греком. Она думала, что он ей друг, но стоило маленькому лотарингскому герцогу встать между ними, как он превратился в безжалостного врага.

— Браво! Я вижу, что ты стала примерной бургундкой, подругой того самого герцога, которого поклялась уничтожить!

— Я не стала его подругой, — возразила Фьора, — он был добр ко мне. Он старался облегчить мою боль и даже объяснил, почему не смог защитить Жана де Бревай, хотя любил его…

— И ты, конечно, ему поверила. Когда хочешь верить, это так просто!

— И так просто отрицать реальность, когда хочешь остаться слепым! Только мне еще хотелось бы знать, что ты сам сделал для того, чтобы сдержать клятву?

— Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Мне известно, что судьба предназначила Рене II быть победителем Карла, что он сегодня и доказал.

— Если твой герцог и победил, то ведь не один?

Я бы сказала, что в этом заслуга швейцарцев. Но скажи, Деметриос, если тебе так нужна смерть герцога Карла, почему ты не хочешь встретиться с ним? Чужеземный врач, тебе ведь это так просто, тем более что он болен?