Украденные ночи - Дженнифер Блейк

Большинство крупных зданий размещалось в западной части острова. Строились они без всякого плана и напоминали пеструю толпу расталкивающих друг друга людей. Фасады домов выходили на залив, а тыльными сторонами они смотрели на маленькую речушку, впадавшую в бухту Виллидж. По ее берегам росли банановые пальмы вперемежку с дубами, которые когда-то образовывали здесь целые рощи. Кроны большинства деревьев были побиты и обломаны ветром. Иную растительность острова составляли дикие груши, кустарниковые пальмы да пожухлая трава.

Все западное побережье острова представляло собой огромный песчаный пляж кремового цвета. Тут и там виднелись торчавшие из песка ветви деревьев и обломки досок — трофеи зимних штормов, когда волны накатывали чуть не до середины острова.

Дважды в неделю, по четвергам и субботам, к острову попеременно подходили пароходы «Стар» и «Майор Обри», которые привозили пассажиров, почту и продукты. Проходя через бухты Кейллоу и Виллидж, они направлялись прямо к пристани позади отеля Магги.

Амалия стояла на верхней палубе парохода «Стар», который вечером в третью субботу июля подходил к острову Дернир, и смотрела на все вокруг восхищенными глазами. Она столько слышала об этом райском месте и теперь все могла увидеть сама.

Прямо над пристанью на возвышении стояло двухэтажное здание отеля с высокой крышей, края которой были на уровне верхних наличников окон спален, выходивших на залив. По своей архитектуре здание мало чем отличалось от их дома в «Дивной роще»: те же дымоходы по одну сторону крыши, те же опоясывающие дом галереи и лоджии, опиравшиеся на столбы и колонны. На всех окнах были жалюзи. Широкие лестницы с фасадной и тыльной стороны здания, расходившиеся каждая на две более узкие, ведущие на галереи первого и второго этажей, напоминали гостеприимно распахнутые руки. На наполненной свежим морским воздухом галерее сидели группки людей, словно это была гостиная под открытым небом. Они о чем-то разговаривали, смеялись и радостно вдыхали чистый воздух; большинство мужчин держали в руках бокалы с напитками. Розовый свет угасающего заката бросал на лица людей причудливые тени, а обшарпанные стены окрашивал в мягкие серовато-голубые тона. С задней стороны отеля на столбе у лестницы висел колокол. С помощью таких колоколов на плантациях собирали всех рабов или извещали о каком-нибудь событии. Здесь, на острове, с его помощью оповещали отдыхающих, что еда готова.

Вокруг медленно подплывающего парохода сновали бесчисленные лодки, шлюпки и челны из выдолбленных бревен. В них сидели, развалившись, молодые люди и подростки; некоторые из них пытались с помощью легкого ветра обогнать судно. На пристани виднелись стайки мальчишек с удочками в руках, которые с успехом наблюдали и за приближающимся пароходом, и за самодельными поплавками из пробки.

Море в заливе было спокойным, и окрашенные заходящим солнцем в пурпур бирюзовые волны с барашками белой пены вяло набегали на берег. Несколько человек прогуливались вдоль моря, и ветер не оставлял без внимания юбки дам и сюртуки джентльменов. На дороге, идущей вдоль залива, показалась четверка молодых всадников; две дамы в великолепных платьях для верховой езды и шляпках с развевающимися вуалетками и перьями возглавляли кавалькаду. Они пронеслись мимо черепашьих загонов, участков моря и песчаного берега, огражденных прутьями, где покрытые панцирями рептилии дожидались своего часа стать супом.

Легкий вечерний бриз приятно освежал кожу, щекоча ноздри смесью самых разнообразных запахов: соленого моря, свежей рыбы, печеного хлеба, готовящихся из даров моря блюд, спелых фруктов, а также зловоний из свинарников и хибарок, разбросанных по побережью. Столь необычная смесь запахов свойственна только субтропикам с их теплым влажным климатом, дающим возможность произрастать всему живому.

Улыбаясь собственным мыслям, Амалия повернулась к человеку, который стоял рядом с ней, и тут ее восторженное настроение стало угасать. На хмуром лице Роберта не было никакого интереса к происходящему; казалось, он всецело ушел в себя. С того дня, как они покинули Сан-Мартинвиль, Роберт стал для них попутчиком, сопровождающим, но не компаньоном. Амалия терзалась в догадках, чем вызвано его угрюмое настроение. Если это всего лишь игра на публику, то с этим можно мириться. А если это подлинное состояние его души? Сложившаяся ситуация тяготила ее ничуть не меньше, чем Роберта. Если бы не этот дурацкий обычай, предписывающий женщинам появляться на людях только в сопровождении мужчины, Амалия предпочла бы одиночество.

Взглянув на сидевшую в отдалении под тентом свекровь, Амалия поняла, что в ней возрождается интерес к жизни. Лицо старой леди было спокойным, в глазах светилось любопытство. Она с удовольствием смотрела на знакомые сцены, вдыхала полузабытый запах этих мест. Рядом с ней дремала ее старая камеристка. На такую уступку капитан пошел только из-за нездоровья мадам Деклуе, поскольку место слуг было на нижней палубе. Там находились Марта, Лали, Тиге и даже Айза; они дождутся, пока сойдут на берег пассажиры с верхней палубы, и займутся выгрузкой багажа.

Айзу за время всего пути по течению Теша до Атчафалаи, а потом девять часов, пока плыли морем, никто не видел и не слышал. Прислонившись спиной к бочонку с гвоздями, он с упоением рисовал все интересное, что попадалось на глаза. Вот и сейчас Амалия видела, перегнувшись через перила, только макушку его склоненной над блокнотом головы.

Путешествие обошлось без приключений. Реки и море были спокойными на протяжении всего долгого пути, а небо ясным, почти прозрачным. Ни капли дождя. Разнообразные пейзажи по берегам рек приятно ласкали глаз. Чаще всего встречались плантации, домики, окруженные апельсиновыми деревьями, магнолиями, дикой китайкой и жасмином, а также леса, которые вызывали в памяти строки поэмы Лонгфелло о «лесе первозданном». Гигантские кипарисы, неприступными стражами стоявшие вдоль рек, сменялись дубовыми рощицами с вековыми деревьями в несколько обхватов толщиной, которые простирали свои ветви-руки над водой, создавая своеобразные зеленые галереи и туннели, по которым плыл пароход. Пассажиры, как могли, развлекались. Мужчины стреляли из ружей по крокодилам, всплывавшим на поверхность воды, и крупным белым аистам, которые задумчиво стояли на проплывавших у берега стволах поваленных деревьев. В заливе они попытались стрелять в чаек, преследовавших судно, но из-за качки редко попадали в цель. Остальное время занимали карты, книги, разговоры и еда на свежем воздухе, который обострял аппетит. Кто-то из молодежи, узнав, что среди них есть скрипач, устроил на верхней палубе импровизированные танцы.

Амалия не пряталась в каюте, но и не пыталась присоединиться к какой-нибудь группе веселившейся молодежи, поскольку не знала, как ее примут, а главное, по причине продолжавшегося траура. В основном она читала вслух Мами, играла с ней в пикет или прогуливалась по палубе в сопровождении Роберта. Последнее могло бы стать куда приятнее, если бы она решилась объясниться, ибо их все еще разделяли недопонимание, обиды и взаимные подозрения.

— Наверное, надо взглянуть, как там Мами, — сказала она тихо.

— Да, — согласился Роберт, направляясь следом.