Буду твоим единственным - Джо Гудмэн

– Притворяться? – Ее голос слегка надломился. Выдернув из-под одеяла простыню, Элизабет быстро обмотала ее вокруг себя и скатилась с постели. Свободные концы волочились за ней, как шлейф, когда она прошествовала в гардеробную.

– Это что, пресловутая башня из слоновой кости? – крикнул он ей вслед.

– Да! – отозвалась она.

Норт хмыкнул.

– Я задел твои чувства?

Элизабет вошла в спальню, облаченная в халат, и швырнула скомканную простыню на кровать.

– Ты сказал, что я притворяюсь.

– А разве нет?

– Да, но я не желаю, чтобы мне говорили об этом.

– Понятно. – Норт перегнулся через край кровати и поднял с пола не долетевшую до цели простыню. Обмотав ее вокруг талии, он поднялся с постели. – Значит, ты сердишься оттого, что попалась?

– Естественно.

– Тогда тебе еще больше не понравится то, что я скажу сейчас, – произнес он, вперив в нее твердый взгляд. – Ты так спешила надеть халат, что забыла, что нужно хромать!

– Ха! Ничего я не забыла. Просто не сочла нужным. Это, знаешь ли, разные вещи.

Выражение лица Норта в эту минуту было скорее ироническим, чем удивленным.

– Постараюсь запомнить. Нет ли чего-нибудь еще, в чем ты хотела бы сознаться?

– Ты хочешь, чтобы я повторила те слова? – осведомилась она.

Норт улыбнулся, прекрасно зная, что она имеет в виду Слова, которыми она встретила его, были ее признанием. «Значит, ты нашел вора?» Но тогда он воспринял их совсем в другом смысле.

– Ты и есть Джентльмен, Элизабет?

Сочувственные нотки в его голосе придали ей мужества.

Она прикусила губу и неохотно кивнула Затем, глубоко вздохнула, пересекла комнату гибкой уверенной походкой и остановилась перед ним, грациозная и стройная.

– Не знаю, как убедить тебя, Норт, но я не совершала государственной измены. Я виновна во многих грехах, но только не в этом.

Он взял ее холодную руку и погладил ладонь.

– Я тебе верю.

Элизабет перевела дыхание и на секунду закрыла глаза, вознося благодарственную молитву. Но тут ее посетила неожиданная мысль.

– Это потому, что ты считаешь, будто я недостаточно умна?

Рассмеявшись, он притянул ее к себе.

– Не уверен, что у меня есть ответ, который тебя бы устроил. – Он обнял ее и поцеловал в макушку.

Руки Элизабет обвились вокруг его шеи.

– Они никогда и не требовали этого, Норт, – призналась она. – Ты ведь понимаешь, правда, что я воровала не по собственному желанию?

Норт кивнул. Аромат ее волос обволакивал его. Он потерся щекой о шелковистые пряди.

Элизабет теснее прижалась к нему, наслаждаясь теплом его большого тела, черпая силу в ровном биении его сердца.

– Это была плата, которую Луиза потребовала за свое молчание» Но стоило украсть всего один раз, как этот факт добавился к тому, что мне приходилось скрывать.

Норт погладил ее по спине.

– Твой отец знал?

– Да. Изабел тоже. – Руки Элизабет сжались в кулаки. – Баттенберн настоял на том, чтобы я поставила своих родных в известность. Для того, чтобы заручиться их молчанием – Она откинулась назад в объятиях Норта и заглянула ему в лицо. – Как ты думаешь, мой отец знает о похищенных документах?

– Вполне возможно, учитывая его связи в правительственных кругах.

В глазах Элизабет отразилось отчаяние.

– Он подумает, что я причастна и к этому.

– Это началось несколько лет назад, Элизабет. Если он знает, то давным-давно связал пропажу документов с твоей деятельностью на этом поприще.

– Но он ничего не говорил мне!

– Чтобы защитить тебя, дорогая. Да и себя – тоже. Потому он и делал вид, будто ничего не происходит. – Он провел по ее щеке костяшками пальцев. – Мы не можем с уверенностью утверждать, что ему что-то известно.

– Он не изменник, Норт. – Внутренности Элизабет сжались от страха – Только не мой отец.

Норт помедлил, прежде чем ответить:

– Будем надеяться.

Он подвел ее к постели и заставил лечь, затем разворошил огонь в камине и тоже забрался под одеяло. Прислонившись спиной к изголовью кровати, Норт обнял ее за плечи и притянул к себе.

– У тебя давно возникли подозрения? – спросила она. – Насчет меня?

– Стыдно признаться, но как только я тебя заподозрил, так тут же об этом и сказал. Теперь-то я понимаю, что ты давала мне множество подсказок, но я не обращал на них внимания. Ослепленный любовью, наверное. – Он помолчал. – А может, я и в самом деле деревенский дурачок, как окрестил меня твой отец.

– О, Норт, неужели он так сказал?

– Это было самое мягкое из тех определений, которые он использовал, когда я приехал в поисках тебя в Роузмонт. В свете того, что я теперь знаю, его гнев проистекал от страха, и этот страх был вызван не только опасениями за твое благополучие. Он сказал, что я должен обратиться к леди Баттенберн за информацией, ибо скорее всего ты отправилась именно к ней.

– И ты обратился?

– Косвенным образом. Может, я и заблуждался относительно ее мотивов, но догадывался, что помощи от нее я не дождусь. В конце концов она сама пришла ко мне. К тому времени я уже знал, что тебя нет в лондонской резиденции Баттенбернов, но, со слов баронессы, я понял, что ты даже не написала ей. Это меня удивило. Почему ты не сделала этого?

Элизабет задумалась над ответом.

– Когда я решила, что не поеду в Роузмонт, я обнаружила, что у меня появился шанс ускользнуть от нее и барона. Ты не представляешь, до какой степени мне этого хотелось.

Одна из назойливых мыслей, давно преследовавших Нор-га, выразилась в словах:

– Ни твой отец, ни Изабел не приглашали нас в Роузмонт, верно?

– Нет, – тихо ответила она. – Это была идея барона.

– Напоминание моему отцу и мне, что мы все еще находимся в их власти.

Норт припомнил письмо, которое пришло, когда они с Элизабет собирались отправиться из Роузмонта в Хэмптон-Кросс. – Значит, у Луизы не было сердечного приступа?

Элизабет покачала головой:

– С ее здоровьем все в порядке. Как всегда. Это был просто предлог выманить меня в Лондон. Луиза хотела, чтобы я вышла за тебя замуж, Норт, но, думаю, это потому, что она тебя побаивается. Расчет, видимо, строился на том, что я скомпрометирую тебя точно так же, как и свою семью. Вполне возможно, что они с Харрисоном откуда-то узнали о твоих усилиях поймать вора. Не случайно всех вас, кроме Уэста, пригласили в Баттенберн. Луиза уже тогда могла что-то заподозрить. Она задала мне множество вопросов насчет ваших отношений.